МедиаПрофи - mediaprofi.org

Москва 22:01 GMT +3 Среда 19-06-2019
USD 64.335 0.016 ↑
EUR 72.229 0.121 ↑
+14˚C (днем +17˚C, ночью +10˚C)
Ветрено, переменная облачность

«Не хочется, конечно, становиться врагом государства»

Зачем семья миллионеров Зиминых помогает Навальному и независимым медиа. Интервью

 

Семья основателя компании «Вымпелком» (торговая марка «Билайн») Дмитрия Зимина — одна из первых в новой России, направивших бОльшую часть своего состояния на филантропию. Наиболее известные проекты семьи — фонд «Династия», прекративший свое существование в 2015 году по признании его «иностранным агентом», а также ныне существующие книжные проекты Дмитрия Зимина, среди которых премия «Просветитель» и проект «Библиотека Династии». Кроме того, Зимины поддерживают общество «Мемориал» и Сахаровский центр, журнал The New Times, проект «Редколлегия». На периоде старта Зимины поддержали издание Meduza, помогают «Фонду борьбы с коррупцией» Алексея Навального. Зачем это нужно семейству мультимиллионеров, Znak.com поговорил с сыном Дмитрия Зимина — Борисом.

 

«Заплатить за свободу слова особо некому»

 

— Вы поддерживали фонд «Среда», проработавший в России год. Он был закрыт в 2015-м. Сейчас поддерживаете проект «Редколлегия» для поддержки журналистов. Зачем?

 

— Для начала уточнение: «Редколлегия» является сама по себе проектом, поддерживаемым фондом «Среда», который прекратил в 2015 году действие только российской части своей бюрократической сущности. Но вообще-то в идеальном мире мы были бы не нужны: ни Sreda Foundation, ни прочая филантропия.

 

— В идеальном мире Российской Федерации?

 

— Вообще. В идеальном мире всё хорошо и нет проблем, в реальном мире (другого, слава богу, не бывает) существуют разные мнения по всем вопросам, в том числе по тому, какая проблема наиболее кровоточащая именно сейчас. Поэтому, кроме уплаты налогов, которые, по идее, должны идти на решение самых важных общих проблем, некоторые граждане тратят свои время и деньги, например, на Пулитцеровскую премию или на сирот — кто на что считает важным. Наши усилия, «Редколлегия» в частности, — результат осознания важности журналистики и понимания угроз для ее существования в России.

 

Владимир Соловьев (слева) в эфире программы "Москва. Кремль. Путин"
Владимир Соловьев (слева) в эфире программы «Москва. Кремль. Путин» Кадр YouTube

 

— Журналистике стало плохо сейчас? Или это случилось раньше?

 

— На мой взгляд, ситуация ухудшается достаточно давно. У этого есть две составляющие: общемировые изменения и российские особенности. Российские особенности тоже можно поделить на две части: усилия правящей группы, направленные на удержание власти, по сути — на оккупацию страны и присвоение всех или почти всех ее богатств и плодов труда населения, с одной стороны, и реакция населения на эти усилия — с другой. Усилия властей, осознанно или нет, приводят к деградации и самой профессии, и ее представителей. 

 

С одной стороны, журналиста коррумпируют: работа на государственном медиа —  это относительно хлебное место, но часто связано с нарушением принципов профессии. А с другой — у журналиста очень небольшой выбор независимых СМИ, скромная зарплата в которых связана с риском быть обозванным предателем, облитым зеленкой, а то и убитым. Зачем я именно вам об этом рассказываю? Вы это лучше меня знаете. Реакция населения на происходящее удручает. 

 

Здесь, наверное, не место для большого разбора и поиска причин, но в сухом остатке для нашей темы: журналист, в общем, неуважаемая профессия, а журналистика в России не востребована. Ну, не совсем не востребована, но такое впечатление, что все потенциальные потребители знают друг друга в лицо. А остальных все более-менее устраивает. Во всяком случае, заплатить за свободу слова особо некому. А во всем мире, не только в России, место ответственной журналистики потихоньку занимается условным Twitter и fake news. Мы все наблюдаем Трампа, который сам сплошной fake news. Мы наблюдаем токсичные сообщества адептов плоской Земли и прочей чуши, которые, окрепнув и набравшись агрессии в уютной фейсбушечке, вылезают в реал. Они начинают требовать защиты своих убеждений и мест в парламенте. Что с этим делать, не очень понятно. Но я верю, что журналисты — это как раз те люди, которые как-то могут противостоять этому вместе с остальной думающей частью общества.

 

— Почему вам пришлось закрыть в России проект «Среда»?

 

— Закрыли не сам проект, закрыли российское отделение. Причина бытовая. Управлять каким-либо юридическим лицом в России довольно сложно. Закрыли только юридическое лицо, но сам проект и желание его делать остались. Есть зарубежный Sreda Foundation, который, в частности, финансирует проект «Редколлегия».

 

— С каких СМИ человеку следовало бы сейчас начинать свое утро в России, чтобы понимать, в каком мире он проснулся?

 

— Боюсь, что я не слишком модельное существо для такой выборки. В порядке мнения. Мне падают в почту The Bell, The New Times — это то, что я не удаляю сразу. Еще Republic. Сам я уже лезу на мировые СМИ — CNN, Fox News иногда посматриваю, почитываю Financial Times, BBC, русскую редакцию BBC, украинское «Новое время».

 

— Каков у вас критерий хорошего СМИ?

 

— Доверие. Мне сложно составить какую-то формулу, с помощью которой можно было бы вычислить такой параметр, но, кажется, мы все понимаем, о чем речь. Не хочу называть издания, которые перестаю читать, такие есть, к сожалению. Кстати, о доверии. Никогда не воспринимал анонимные Telegram-каналы всерьез. Как развлечение — да, когда время есть.

 

«Похоже, телевизор сам себя победил»

 

— С вашей точки зрения, что вообще происходит со свободой слова и свободой журналистики в России, насколько отечественная журналистика сейчас способна к объективному отражению реальности?

 

— Думаю, что сами люди, журналисты, есть. Самая главная проблема не в людях, которые хотят делать журналистику, а в людях, которые не хотят ею пользоваться. А еще вернее — по каким-то причинам слишком большое количество людей в стране устраивает та плоская, противоречивая, практически религиозная картина мира, которую общими усилиями вдалбливает в головы населения вся пропагандистская машина Российской Федерации. 

 

Не хочу сказать ни в коем случае, что народ в стране какой-то не тот. В любом случае, другого нет. Не хочу верить, что российская пропагандистская машина — лучшее и гениальнейшее отечественное произведение, наполненное лучшими и умнейшими соотечественниками, с которыми без толку соперничать. Вот просто не верю в зло. Но факт остается фактом, голос разума и качественная журналистика пока не слишком востребованы. При этом я, конечно, разделяю пропагандистскую машину и журналистику.

 

Kremlin.ru

 

— Условный телевизор победил?

 

— Ну, телевизор — отдельная тема. Похоже, он сам себя победил. Нет слов, это все еще мощное оружие в руках властей, но общее впечатление от него все больше мне напоминает Советский Союз. В информационно-аналитическом плане это такой исходный материал, жижа, по особенностям узора на поверхности которой и силе ругани можно судить о происходящих внутри этой клоаки процессах. Редкие интересные сериалы или программы, ей-богу, лучше смотреть в интернете: рекламу хоть можно вырезать. И опять о журналистах: согласитесь, что журналист, например, датского телевидения и журналист российского телевидения соотносятся как государь и милостивый государь. Стоит ли удивляться, что российская журналистика в кризисе, профессия журналиста и неуважаема, и мало востребована. Это, конечно, не вчера началось.

 

— Это ремесло дискредитировано самим корпусом журналистов или кем-то, а может быть, и чем-то другим?

 

— И кем-то, и чем-то. Боюсь навлечь на себя всяческий гнев, но хочу напомнить пару вещей. Яркая журналистика в стране началась в конце 1980-х годов. Но нехорошие процессы проявились уже к середине 1990-х. Однажды значительная часть журналистского сообщества объединилась ради одной цели, и мы все тогда проголосовали за то что надо. Вот это «то что надо» сыграло с нами и с журналистикой злую шутку.

 

— Вы сейчас про президентские выборы, на которых победил Борис Ельцин и проиграл Геннадий Зюганов, и про тезис, что журналисты тогда начали подыгрывать Ельцину?

 

— Журналисты тогда хотя бы отчасти отступили от профессии и занялись агитацией. Это плохо кончилось в конце концов.

 

— Можно ли было поступить как-то иначе? 

 

— Задним умом все крепки, мне самому и тогда, и позже казалось, что все правильно. Это сейчас я понимаю, что тогдашнее оправданное, как казалось, отступление от некоторых принципов и сегодняшнее состояние страны и общества — не совпадение и не корреляция, а, боюсь, закономерность. Закономерным, наверное, является и наличие в современном телевизоре в нынешнем своем качестве многих птенцов гнезда Гусинского (бывший российский медиамагнат Владимир Гусинский, основатель каналов НТВ и ТНТ, учредитель газет «Сегодня», «7 дней», журнала «Итоги». — Znak.com). Это ужасное зрелище, надо сказать. Я на секундочку напомню о [ведущем Дмитрии] Киселеве. В YouTube по сей день лежат интерньюсовские учебные фильмы о журналистике. Там и Киселев, и [Михаил] Леонтьев (в прошлом телеведущий, сейчас советник президента госкорпорации «Роснефть» Игорь Сечина по PR и рекламе. — Znak.com). Глядя на сегодняшних монстров, не верится, что 20 лет назад они были нормальными людьми. Их тогдашние выступления и сейчас годятся для учебника. Тема сложная и, кажется, вечная. Простых ответов здесь нет. Можно лишь сказать, что сейчас журналистика не востребована, коррумпирована и дискредитирована. Надо выбираться.

 

«Хочу верить, что история The New Times — тренировка настоящего протеста»

 

— Вы упомянули The New Times. Как вы относитесь к ситуации, возникшей вокруг этого издания и ее редактора Евгении Альбац? Надо было собирать деньги на штраф и это наше коллективное «фи» происходящему в государстве? Или вы на стороне тех, кто считает это бесполезным делом, так как эти деньги пошли исключительно на то, чтобы подкормить «дракона»?

 

— Во-первых, хочу поздравить The New Times, Евгению Марковну, нас всех с такой поддержкой — она дорогого стоит. Во-вторых, в очередной раз подивиться размеру фиги в карманах публики и порадоваться готовности этой публики заплатить за ее демонстрацию весьма приличные деньги. Хочу верить, что эта история — хорошая тренировка настоящего протеста. Хочу надеяться, что что-то изменилось и The New Times наконец начнет собирать значительные деньги на свое существование с публики. 

 

Собственно, знание уровня регулярной финансовой поддержки со стороны читателей было причиной моей абсолютной уверенности, что ничего существенного этот крик Евгении Марковны о помощи не принесет. Каплю дегтя в этом море радости по поводу успешности сбора я выразил где-то в Facebook: что же вы, дорогая публика, столько лет не могли заплатить относительно немного за свободу слова прямо The New Times, но с такой скоростью собрали такую грандиозную кучу денег, чтобы просто спалить в пасти у дракона? Вся эта история относится к классу задач, которые не имеют одного правильного решения. Здесь могут быть разные обстоятельства принятия такого решения. Поэтому я ни в коем случае не стану рассуждать, надо было давать или не надо, надо было объявлять сбор или нет — у каждого своя ответственность. Могу только сказать, что в некоторый момент я сказал: денег на штраф не дам! На спасение личности или личного имущества — о'кей, а дракона кормить — нет. На хорошее дело денег не хватает.

 

Евгения Альбац
Евгения Альбац
Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

 

— То есть не надо было собирать деньги на штраф, выписанный Роскомнадзором?

 

— Не скажу. Даже если мне обидно от того, что дракон сыто рыгнул словами [Дмитрия] Пескова. Мол, молодцы, общественность, быстро деньжат собрали. Это не значит, что я готов кому-то указывать, как распорядиться собственными деньгами, а тем более — просить или не просить о помощи.

 

— Кстати, как относитесь к уже звучавшему мнению, что Альбац спасли не россияне, а отдельные состоятельные персоналии — Зимины, к примеру, и Ходорковский?

 

— Ну, в данном случае на штраф пожертвовали именно россияне и именно небольшие суммы, то есть речь идет о массовой поддержке журнала, может быть, самой массовой за всю историю. Проблема в другом — журнал The New Times, как и многие другие хорошие издания в России, до сих пор мало читали. Я, похоже, повторяюсь.

 

«Ходорковский как раз супердоговороспособный»

 

— Помимо The New Times Зимины поддерживают еще «Медузу» и Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального.

 

— ФБК поддерживаю я лично с самого его основания. «Медузу» мы не поддерживаем. Поддержали на этапе стартапа, но в конце концов отказались от дальнейшего участия, оставив вложенное самому будущему изданию. В качестве вклада в развитие независимой медиасреды России. На самом деле я рад, что поучаствовал в начале этого проекта и рад тому, что этот проект сейчас живет сам, без нашей поддержки. Во избежание недоговоренностей: мы вообще поддержкой или инвестициями в медиа не занимаемся, не умеем, и денег нет. «Медуза» была и остается исключением, следствием неопытности, романтизма и шока от истории с «Лентой.ру».

 

— А ФБК зачем?

 

— Прежде всего, потому что бороться с коррупцией надо. Коррупция сейчас у нас — это некая связующая сущность всего госаппарата и всей страны. Нам уже в парламенте намекают, что борьба с коррупцией — дело антигосударственное. Не хочется, конечно, становиться врагом государства, но что делать, если коррупция, к сожалению, стала основой системы? И речь идет не о рядовом мздоимстве. С ним, кстати, в стране стало существенно легче. Как-то уже неактуальными стали все эти анекдоты про берущих взятки гаишников. Но воровство бюджетных денег и паразитирование на стране стало системой. Почему именно ФБК? Ну а кого еще? Согласитесь, пространство это сейчас серьезным образом выжжено. Кроме того, надо разделять борьбу с коррупцией и штабы Навального. Первое — это борьба против чего-то, второе — борьба за что-то, попытка доказать, что мы здесь если не власть, то хотя бы живем здесь, и это наша страна.

 

— Что бы и как бы вы ни старались разделить, вас все равно относят к российской оппозиции. При этом со стороны кажется, что Кремлем Зимины ощущаются как договороспособная, конструктивная часть оппозиции, а Михаил Ходорковский, к примеру, как недоговороспособная. Что вы думаете об этом?

 

— Смотря кто хочет договариваться. Ходорковский как раз супердоговороспособный. Он всегда говорит, что все мы здесь живем и надо уметь договариваться. Помню, как всех выбило, когда он поздоровался за ручку с Валерией и Иосифом Пригожиным в Лондоне. Да, эти люди «ломят» за власть, ведут себя противно. Лояльность, возможно, хорошо сказывается на успешности концертов, а может, и убеждения у людей такие. Так или иначе, Ходорковский на высказанные по этому поводу претензии ответил, что все мы жители этой страны и надо договариваться, а Валерия ему вообще нравится, в тюрьме помогло. 

 

Так что Ходорковский очень договороспособен, даже, может быть, чересчур: некоторые его упрекают не в отсутствии договороспособности, а в неразборчивости в людях, которых он готов поддерживать. Другое дело, что с ним не все хотят разговаривать. Так и представляю себе какого-нибудь Сечина… Хотя кто знает. Пришло в голову: в 1953-м, в год смерти Сталина, недоговороспособным оказался один — Берия (бывший глава НКВД и МГБ, казнен после смерти Иосифа Сталина в 1953 году. — Znak.com), а все остальные договорились.

 

"Ходорковский очень договороспособен, даже, может быть, чересчур"
«Ходорковский очень договороспособен, даже, может быть, чересчур»ВО Свобода / WikiMedia

 

— То есть вы не проводите жесткого водораздела между собой и Ходорковским?

 

— Ни в коем случае. В этом плане я с ним согласен. Нам нужно вообще поменьше всяческих заборов возводить. 

 

— Но кажется, что с такой вашей жизненной позицией трудно было бы жить и делать дела в России. Мешает ли это как-то бизнесу, тому же «Билайну», например, у основания которого стоял ваш отец?

 

— «Билайну» ничего не мешает. Отношения с компанией не мои, а моего отца, и они закончились почти 20 лет назад. К особенностям нашей семьи, это никогда не было семейным делом.

 

— 20 лет — это не срок в России. Михаила Горбачева и Бориса Ельцина посмертно некоторые «горячие головы» пытались судить за развал СССР.

 

— У «Билайна» акционеры «Альфа» и Telenor — пускают и привлекают, если хотят. У меня самого бизнеса в стране нет. Все активы достаточно плавно, но давно были проданы. То, что у нас в России есть — так это то, что мы там тратим. Да, могут осложнить жизнь тем организациям, с которыми мы работаем в России. А надо ли?

 

— То есть вы находитесь в спокойной буферной зоне? 

 

— Если вы о том, что я живу за границей, то да, можно и так сказать. Но я часто бываю в Москве.

 

— Само это решение о выходе в буферную зону чем было продиктовано?

 

— Заботой о детях. Я бы не хотел, чтобы они жили в таком риске. Даже не в размере риска дело, а в его качестве: допустим, риск погибнуть в Нью-Йорке равен риску погибнуть в Москве, но риск того, что американский полицейский соврет, а тем более в суде — близок к нулю. Надо продолжать? В данном случае мое личное превалирует над общественным: то, что дети, не важно чьи, уезжают из страны, очень плохо говорит о ее перспективах. Нехороший факт.

Источник: Игорь Пушкарев, текст и фото Znak.com

 

Оцените материал
(0 голосов)
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии.

Новости

Дни рождения

  • Сегодня
  • Завтра
  • На неделю
В этот период нет дней рождений.
20 июня Евгений Дубовский

генеральный директор радиостанции «Европа плюс» (г. Омск)

20 июня Екатерина Андроникова

руководитель cтудии художественных программ телеканала "Культура", член Академии Российского телевидения

20 июня Николай Дроздов

автор и ведущий программы «В мире животных», член Академии Российского телевидения

20 июня Петр Толстой

ведущий программы «Воскресное «Время» на «Первом канале»

20 июня Евгений Дубовский

генеральный директор радиостанции «Европа плюс» (г. Омск)

20 июня Екатерина Андроникова

руководитель cтудии художественных программ телеканала "Культура", член Академии Российского телевидения

20 июня Николай Дроздов

автор и ведущий программы «В мире животных», член Академии Российского телевидения

20 июня Петр Толстой

ведущий программы «Воскресное «Время» на «Первом канале»

21 июня Анна Шнайдер

ведущая программы «Сегодня» (НТВ)

21 июня Елена Ижендеева

генеральный директор ГТРК «Чувашия»

21 июня Анатолий Максимов

заместитель гендиректора ЗАО «Дирекция кино», члена Академии российского телевидения

21 июня Андрей Архангельский

журналист, редактор отдела культуры журнала «Огонёк»

21 июня Кирилл Легат

продюсер, член президиума Национальной ассоциации телерадиовещателей

22 июня Юлия Быстрицкая

генеральный директор телеканала «ТВ Центр»», член Академии российского телевидения

22 июня Василий Богатырев

заместитель гендиректора-директор дирекции продаж НТВ

22 июня Дмитрий Брагин

Вице-президент "Ростелекома"

22 июня Александр Соломатин

директор ГТРК «Тамбов»

22 июня Отар Кушанашвили

журналист

23 июня Александр Любимов

генеральный директор РБК-ТВ, член Академии российского телевидения

23 июня Борис Саксонов

главный оператор Главной редакции спортивных программ «Первого канала», член Академии российского телевидения

23 июня Тихон Дзядко

журналист

24 июня Сергей Мирошниченко

художественный руководитель студии «Остров», член Академии российского телевидения

24 июня Сергей Никольский

комментатор и ведущий канала «Спорт»

24 июня Ульяна Триска

директор по маркетингу и PR «Европейской Медиа Группы» в Санкт-Петербурге

24 июня Николай Никифоров

министр связи и массовых коммуникаций РФ 

24 июня Елена Перова

певица, экс-солистка группы «Лицей», актриса, телеведущая

25 июня Асланбек Керашев

генеральный директор ГТРК «Волгоград-ТРВ», член Академии российского телевидения

25 июня Гарри Саркисов

главный редактор программы «Деловая Москва» на «ТВ Центр»

26 июня Александр Расторгуев

режиссер компании «Студия кино» (г. Ростов-на-Дону), член Академии российского телевидения

26 июня Куреш Агасиев

директор ГТРК «Вологда»

26 июня Виктор Самарин

Политический обозреватель РГРК «Голос России»

26 июня Алексей Панкин

Независимый журналист и медиааналитик

26 июня Валерий Панюшкин

журналист, спецкор Российского фонда помощи (Русфонд), один из организаторов акций фонда «Подари жизнь» в помощь детям, страдающим заболеваниями крови

26 июня Павел Пряников

экс- главный редактор информационного портала «Такие дела» благотворительного фонда «Нужна помощь»

26 июня Семён Чайка

радиоведущий. В мае 2013-апр. 14 г. программный директор радиостанции «Наше радио»

© МедиаПрофи. Все права защищены.
Яндекс.Метрика

Войти или Зарегистрироваться

Зарегистрированы в социальных сетях?

Используйте свой аккаунт в социальной сети для входа на сайт. Вы можете войти используя свой аккаунт Facebook, вКонтакте или Twitter!

Войти