МедиаПрофи - mediaprofi.org

Москва 15:29 GMT +3 Воскресенье 21-01-2018
USD 56.5892
EUR 69.3953
+14˚C (днем +17˚C, ночью +10˚C)
Ветрено, переменная облачность
Во время летних каникул в сети появился новый ресурс — «Рождение российских СМИ. Эпоха Горбачева (1985—1991)» — масштабное и хорошо систематизированное собрание документов, интервью, свидетельств, фотографий, видео и текстовых материалов по важнейшему периоду нашей новой истории, по сути — мультимедийная энциклопедия перестроечных медиа. Анна Голубева поговорила с автором проекта — журналистом Наталией Ростовой.

— Ваша работа приурочена к 25-летию с момента отмены цензуры в наших СМИ. Сейчас цензура в них де-факто возвращается. Почему, как вам кажется, мы это так легко допустили? Или не легко?

— С одной стороны, трудно сказать, что легко. Все же для того, чтобы то НТВ превратилось в это НТВ, понадобилось целых три генеральных директора и столько лет работы... С другой — да, легче, чем хотелось бы. Но, поспорьте со мной, не оттого ли это, что мы не выходили массово на улицу с требованиями освободить советские СМИ, а пришел освободитель, который сказал: «Так, товарищи, нам нужна гласность, давайте-ка начнем процесс критики и самокритики»? «Что-что, простите, вы сказали?» — послышалось с задних рядов. Ведь стоит все же признать, что за спиной всех самых отважных главных редакторов стоял Александр Яковлев, правда? Со своими представлениями о прекрасном, со своими «можно» и «нельзя», но именно они, несколько членов Политбюро, служили прикрытием для СМИ, понимаете, — от других членов Политбюро. А массовые митинги в защиту СМИ начались только в 91-м, когда люди вышли на улицу защищать «Взгляд» от Леонида Кравченко (руководитель Гостелерадио, закрывший популярную передачу «Взгляд». — Ред.), когда появился Фонд защиты гласности, когда уже отменена была шестая статья конституции, когда уже был принят закон «О печати». И все это — только через шесть лет от начала заявлений сверху о необходимости гласности, свободы слова, демократии.

— Значит, медиа и те, кто их делает, по сути, не оценили этот подарок — свободу, спущенную сверху?

— Значит. Я думаю, что да, значит, и значит, что мы — очень неблагодарные. Мы как общество еще оценим его, но, к сожалению, будет слишком поздно. Горбачев не пришел к нам со свободой СМИ в понимании первой поправки к Конституции США (о невозможности издавать законы, ограничивающие свободу прессы). Откуда бы это представление у него взялось, если десятилетия пресса была средством пропаганды? Он не готов был, как я сейчас вижу, к тому, что СМИ, которым он дал свободу, станут в конце концов критиковать его лично. Правительственные СМИ отвратительно вели себя во время всех главных катастроф эпохи. Все же нужно помнить, что Горбачев — советский лидер, член партии с 1953 года, рожденный аж в 1931-м, по рукам и ногам связанный товарищами из Политбюро, это коллективный орган принятия решений. Тем удивительнее его личное участие в процессах раскрепощения СМИ, снятия кино с полок, разрешения запретных прежде публикаций, открытия запрещенных прежде имен, разрешения выезда за рубеж, организации свободных выборов, дозволения массовых протестных демонстраций, освобождения предпринимательства и так далее, и так далее, и так далее... Я счастлива, что мне это удалось понять еще при его жизни. Я поняла, что никаких нынешних либералов и сторонников свободных СМИ не было бы, не приди Горбачев к власти.

А молодежь не знает этого и, как вы видите, часто и знать ничего не хочет. Коллегам постарше тоже часто это неинтересно. «Горбачев — это слишком скучно», — написала мне одна прекрасная коллега, лучшие свои годы работавшая при Ельцине. А «старики» — из тех, кто выжил во всех идеологических баталиях и до сих пор остается еще работать в СМИ, — слишком заняты нынешней повесткой, чтобы вспоминать, что там было тридцать лет назад. Тут у них вновь к штыку приравняли перо, выжить бы в этих условиях.

— А почему вы, действующий журналист, решили в нынешних условиях заняться историей медиа?

— Потому что было интересно. Потому что нас нынешних не понять без прошлого. Потому что оттуда очень многое пошло. Потому что Горбачев дал свободу, о чем многие либо не хотят помнить, либо не знают. Потому что была такая возможность, очень счастливая.

— То есть вам перестало быть интересно писать о том, что с нашими СМИ происходит сейчас?

— В некотором смысле писать уже особо не о чем. Какое-то время назад я писала про телевизор, про то, о чем они там нам говорят, но потом утратила к этому интерес. Непонятно мне стало, для кого писать. Те, кто верит ему, во мне не нуждаются, кто не верит, давно его не смотрит. В тысячный раз говорить, что этот телевизор уже не тот, что раньше? Можно выискивать алмазы, но мне перестало это быть интересным. Писать о других аспектах СМИ, наверное, возможно, но все же надо предпринять усилие, чтобы понять, о чем именно. Есть героические коллеги, которые продолжают обозревать наши СМИ, но они по-другому, значит, это видят и чувствуют.

— Как и почему возникла идея сделать проект о СМИ эпохи Горбачева?

— В Slon.ru, где я работаю с 2009 года, мы придумали как-то рубрику «Клуб бывших главных редакторов» — чтобы поговорить о журналистике, которая была в нашей стране. Сейчас там около семидесяти интервью с теми, кто руководил СМИ с конца 80-х до нынешнего времени.

В 2011 году я подала заявку на стипендию имени Галины Старовойтовой в Институте Кеннана. Хотела как-то систематизировать опыт рассказанных мне историй. Долго не понимала как, пыталась писать сразу про все 30 лет, зарылась в материале, а потом поняла, что будет достаточно, если я сделаю одну эпоху, но так, чтобы я сама осталась довольна. Пришла идея жесткой хронологии. И, кажется, я в итоге довольна.

Я, например, не знаю, требовал ли Путин от Венедиктова хоть раз всерьез уволиться, действительно не знаю. А от Старкова Горбачев требовал. И, представляете, Старков не сложил руки, устроил бучу и остался на своем месте. А это ведь было требование целого генерального секретаря ЦК КПСС!

— Сколько времени вы над этим проектом работали?

— Формально начала в самом конце 2011 года, как раз в момент начала протестов. Неформально — весь предыдущий журналистский опыт к тому, думаю сейчас, и вел.

Весь 2012-й провела в Библиотеке Конгресса, где есть хорошие коллекции нашей прессы. Сидела в Вашингтоне на нулевом километре, смотрела советский телевизор, читала книжки, газеты и журналы, и наши, и американские. В некоторых случаях очень помогала именно американская печать — у нее не было цензурных ограничений, в отличие от нашей, и о происходившем у нас иногда можно понять лучше по The New York Times (ежедневная газета в США. — Ред.), чем по прессе российской. Продолжала писать и в 2013-м, и в 2014-м и никак не могла закончить. В какой-то момент меня поддержали факультет медиакоммуникаций Высшей школы экономики и фонд «Либеральная миссия», что позволило мне продолжать работать над проектом, а не над текущей повесткой дня (тут еще раз надо сказать спасибо за поддержку бывшему главному редактору «Слона» Андрею Горянову, так отчаянно в меня верившему). Все это время трудно было объяснять людям вокруг, чем я занимаюсь, тяжело было и вариться в собственном соку столько времени, но выхода не было — я продолжала читать и собирать факты о прошлом. А последние полгода были битьем головой о стену в судорожных попытках найти тех, кто может это выложить в сеть. Но в итоге нашлись невероятной души разработчик —github.com/katspaugh, дизайнер Алексей Бурсаков и компания СМИ2, они очень помогли в создании проекта. За что им громадное спасибо.

— На какую аудиторию этот ресурс рассчитан? Вы имели в виду широкого читателя — или все-таки специалистов в первую очередь?

— Прежде всего я думала о коллегах-журналистах, которые либо жили тогда, либо интересуются тем временем. О студентах, которые почему-то все еще собираются быть журналистами. О тех, кто не застанет ни нас с вами, ни эти СМИ. А также о «широком круге читателей», как это принято называть, включая политологов и академическую публику... На большую аудиторию я точно не рассчитывала и не рассчитываю. Как мне сказали в одном издании, «никого, кроме академической среды, не волнует уже, что было с медиа в перестройку» (сказано было более брутально, но мы же для СМИ разговариваем?). Я понимаю, что история для многих ныне действующих журналистов начинается с момента их появления на свет, поэтому рассчитывала на небольшое количество людей даже в этой узкой среде. Но есть, думаю, те, кому все же интересно, каким именно образом в абсолютно закрытом обществе рождается идея освободить СМИ. Их мне достаточно, и спасибо им.

— Это изначально задумано как сетевой ресурс или идея такой формы возникла уже в процессе?

— Я долгое время думала о книге. Бумажную версию я в своей голове вижу, но понимаю, что это совершенно некоммерческая и очень дорогая для издательств история, и вряд ли она возможна, особенно в период обвала рубля. Я даже разговаривала с одним издателем, на которого меня натравил один из мне сочувствующих, но этому издательству, как я поняла, не понравились ни идея, ни форма. Никаких претензий, им это продавать как-то надо. И все же я поняла, что структура, которая однажды мне пришла в голову, имеет в виду природу интернета с гиперссылками, тэгами, активным индексом, с возможностью бродить по сайту, искать события и по дате, и по теме, и по людям, смотреть видео и увидеть громадное количество документов, почитать интервью. Такого объема ни одна бумага не стерпит. Так что теперь я говорю, что проект под условным названием «книга» окончен.

— Вот вы начали близко знакомиться с документами и свидетельствами того времени. Что-нибудь было для вас новым, неожиданным? Что особенно впечатлило?

— Меня поразила все же степень былого контроля за СМИ, степень вмешательства Политбюро в процесс производства букв, совершенно удивительная на фоне происходящих за окном событий. Мы, конечно, знаем, что существовала цензура, все было под контролем, особый советский шик был — написать между строк так, чтобы дать понять, что имел в виду на самом деле. Но когда ты видишь, как Горбачев на Политбюро говорит о том, что пора бы оценить деятельность Хрущева, и только после этого появляются в прессе статьи о нем, через 20 лет замалчивания имени, то понимаешь, насколько страна зависит от ее руководства. Я сейчас могу понять мозгом, что статья Нины Андреевой — это схватка бульдогов под ковром, что она — лишь повод, но принять на уровне здравого смысла, что целое Политбюро заседает по поводу статьи в газете два дня, трудно. Они там что, с ума сошли? Это же просто статья! Но нет, это было, и именно так это было. Что, кстати, еще раз доказывает: мы живем в стране, где слово очень много значит. Больше ли того, что оно на самом деле стоит? Это вопрос.

Можно поклоняться любым идолам, но даже культ Ленина будет разоблачен. Можно сколько угодно скрывать потери от военных действий, ведущихся нами за границами нашей страны, но наступает момент, когда генерал армии Алексей Лизичев отправляется на пресс-конференцию и объявляет о жертвах войны в Афганистане. Можно клеймить оппонентов, но в конце концов они станут народными героями, а их предложения — государственной политикой.

К Михаилу Сергеевичу я стала относиться значительно лучше, чем до начала работы. Просто пришло окончательное понимание того, что он подарил нам свободы, которых мы не очень, как страна, ждали. Со мной многие, наверное, захотят поспорить, особенно из тех, кто застал то время журналистами, но посмотрите, сколько решений сверху было принято, чтобы раскрепостить прессу, сколько лет еще мы бы могли сражаться с цензурой, отмененной в итоге благодаря его приходу к власти. Он двинул этот заржавевший поезд, который дальше пошел сам, на ходу пытаясь поменять детали. И СМИ в итоге ощутили настоящую свободу. А когда это было в России в последний раз?

Поразило еще, что так много времени уходит у нас на то, чтобы мы могли признать правду, и это касается всего на свете. Десятилетия лжи — это горе нашей страны, это покалеченные судьбы и души, многие люди умерли, так и не добившись правды. Но, как это видно из истории, в конце концов правда торжествует. Можно поклоняться любым идолам, но даже культ Ленина будет разоблачен. Можно сколько угодно скрывать потери от военных действий, ведущихся нами за границами нашей страны, но наступает момент, когда генерал армии Алексей Лизичев отправляется на пресс-конференцию и объявляет о жертвах войны в Афганистане. Можно клеймить оппонентов, но в конце концов они станут народными героями, а их предложения — государственной политикой. Я Андрея Сахарова имею сейчас в виду. А тех, кто врет, презирают и те, и другие. Пафосно, да?

— Вы говорите, что, работая над проектом, личных оценок старались избегать. А теперь можно спросить — что для вас лично значит это время? Вы его помните?

— Я в первый класс пошла в 85-м году. Слово «перестройка» услышала тогда же, когда Витя Петров, единственный из класса, смог ответить на вопрос учительницы, что это за такая новая политика партии. Как все дети, читала «Пионерскую правду», «Костер» и «Пионер», позже выписывала кучу других изданий. Бывали у нас политинформации, еще застала. Но мое поколение — это люди, у кого «Архипелаг ГУЛАГ» и Варлам Шаламов уже были в школьной программе. Я помню, как на книжном развале в Чебоксарах мне попался изданный в Энн-Арборе Бродский, и ни за покупку, ни за продажу, конечно, уже не сажали. Нашим героем был Владислав Листьев. Так что свобода для меня была данностью, а несвобода — фактом истории. И я предположить не могла, что в середине десятых годов двадцать первого века еще застану Вадима Медведева, главу идеологической комиссии ЦК КПСС, который принимал решения по изданию Солженицына.

Но думаю, что мои оценки не важны. Мне было важно сказать правду обо всем, что я накопала, вне зависимости от того, люблю я лично больше Горбачева или Ельцина, того редактора или этого. И если есть ценность у этой работы, то она — в попытке дать всю разноголосицу мнений об очень непростом времени и о человеке, который стал невероятным исключением в наших палестинах.

— Как вам кажется, это время — перестройка — было интереснее нашего?

— Ох, нет, не скажу. Пусть сравнивают те, кто застал эти времена в сознательном возрасте. По моим ощущениям, тогда был воздух надежды и веры в будущее, а сейчас его нет совсем. Тогда в журналистику стремились, это было очень почетно и престижно, а сейчас бегут из нее, сверкая пятками. Нынешнее поколение журналистов жаль — они не могут ощутить того упоения свободой, которое было тогда. То, что я лично как журналист застала уже на излете, но все-таки помню.

«Свобода прессы» все же тогда была интенцией, а теперь вас сами работники СМИ начнут убеждать, что свободы не бывает нигде. А какой вывод из этого следует? К ней не надо стремиться, правда? Если ее нет? И объективности не бывает нигде, скажут вам большинство наших с вами коллег.

— А есть ли какие-то параллели между ситуациями в медиа тогда — и теперь?

— Указы президента, которыми регулируется сфера СМИ, начались тогда. Назначения главных теленачальников указами — тогда, назначения по согласованию с Кремлем — еще раньше, совещания главных редакторов на Старой площади в Москве — тогда. Только тогда это был ЦК, а сейчас — администрация президента. И тогда, и сейчас главное лицо страны может наорать на главного редактора в присутствии остальных, зачастую крайне злорадных, коллег. Тут можно строить параллели между Владиславом Старковым (в 1978—2001 гг. возглавлял газету «Аргументы и факты», одно из самых популярных СМИ времен перестройки. — Ред.) — и Алексеем Венедиктовым. И тогда, и сейчас телевидение было осознанно менее свободным, чем печать. И тогда, и сейчас СМИ апеллируют к государству больше, чем хотелось бы для сохранения их независимости. И тогда, и сейчас и власть, и оппозиция рассматривают СМИ как ресурс. Борьба Бориса Ельцина за создание системы российских, то есть республиканских, а значит — своих, СМИ не напоминает вам желания создать «добрую машину пропаганды»? (Я не говорю о параллелях между той борьбой с привилегиями и нынешней борьбой с коррупцией.) Это общие черты, грубо нарисованные, а дальше много нюансов. Я, например, не знаю, требовал ли Путин от Венедиктова хоть раз всерьез уволиться, действительно не знаю. А от Старкова Горбачев требовал. И, представляете, Старков не сложил руки, устроил бучу и остался на своем месте. А это ведь было требование целого генерального секретаря ЦК КПСС!

Цензура тогда была официальной, но страна двигалась в сторону раскрепощения СМИ. А сейчас их очевидно душат, планомерно, методично, давно, при том что официальной цензуры пока еще нет. Тогда это был авторитарный режим, заявивший о движении к демократии, а сейчас мы, не построив демократии, очень жаждем тоталитаризма. Тогда на самом верху говорили о жертвах сталинских репрессий, а теперь — об эффективности этого «менеджера».

— Когда, по-вашему, работа журналиста была сложнее — во время перестройки или теперь?

— Не знаю. Тогда было уникальное время — освобождение от ненавистных учредителей, иногда за счет самих учредителей. Некоторые исследователи период 1990—1991 годов называют золотым веком нашей прессы.

«Свобода прессы» все же тогда была интенцией, а теперь вас сами работники СМИ начнут убеждать, что свободы не бывает нигде. А какой вывод из этого следует? К ней не надо стремиться, правда? Если ее нет? И объективности не бывает нигде, скажут вам большинство наших с вами коллег. Я помню, как вычитала в книге Эллен Мицкевич, лучшей, на мой взгляд, исследовательницы наших СМИ (американский профессор, политолог. — Ред.), ее удивленную ремарку — в довольно длинном профессиональном этическом кодексе российского журналиста 1994 года не было слов о том, что журналист должен стараться быть объективным. Мы сколько угодно можем спорить о том, что это прописывать бессмысленно, но если в уже написанном кодексе этих слов нет, то это все же показатель, правда? Я, впечатленная, несколько раз разговаривала на эту тему с разными коллегами, доходя до криков, естественно. Бесполезно. Мы не верим, что есть стандарты, которым мы можем дать себе труд следовать, мы убеждены, что клятвы ничего не значат, — хотя у нас в языке существует такое слово, как «клятвопреступление», — мы считаем, что хартии и кодексы бесполезны. «Я — владелец своего слова: слово дал, слово взял». Но чему мы тогда удивляемся, говоря о нынешнем состоянии прессы?

— Вы пишете о перестроечных медиа: «СМИ были инструментом проведения реформ и изменения страны». А как бы вы охарактеризовали роль наших СМИ сегодня?

— Инструмент подавления, контроля, инструмент войны, инструмент устрашения. «Информационная заточка», о которой так долго твердили некоторые руководители СМИ (так и хочется сказать — «большевики»), наконец стала завершенным и совершенным орудием.

— Вы разделяете мнение, что за относительно короткий период этой самой заточки журналисты в России несколько разучились профессионально работать?

— Тех, кто умел, выдавили. Множество профессиональных людей маются без работы вообще или без достойной работы. Пришла новая смена. Послушайте, у нас президент у власти 15 лет уже. Есть люди в профессии уже сегодня, кто никого, кроме Путина, как главу государства не застал. (Мы сейчас не будем о местохранителе всерьез, правда?) Но и среди этой молодежи есть те, кто хочет работать иначе, чем мейнстрим.

— Получается, нам опять не помешала бы перестройка.

— Перестройки хотелось бы, да вряд ли наши желания сбудутся. Риторику, впрочем, поменять легко, это мы видим по главным телеведущим. Поменяется президент — мгновенно сменится главный герой, переключится тумблер. Посмотрите, как быстро Медведев стал великим президентом. Но разруха, как известно, в головах, и от смены вывески ничего не изменится.

— Опыт перестроечных медиа — он может оказаться полезным?

— Он может быть полезным, если появится возможность поменять систему управления, владения и контроля за СМИ. Начать можно, например, с разгосударствления СМИ, провести международную конференцию в Москве с приглашением экспертов, юристов, теоретиков, ветеранов и участников рынка. Так ее и назвать: «Индустрия СМИ. Разгосударствление». Три дня,Ritz-Carlton. Смешно пошутила?

— Есть ли что-то в сегодняшних российских медиа, что вас радует?

— Мало что, но все же существует некоторый круг главных редакторов, не готовых к навязанным правилам игры.

— Будете дальше заниматься практической журналистикой или подадитесь в исследователи?

— Я пока учусь, а там посмотрим. Никогда не говори «никогда».

Кольта

Текст Анна Голубева

"Хотел бы вашего совета в отношении предложения учредить и антипремию, антиприз за самый нелепый сюжет о деятельности Госдумы", — сказал Нарышкин, спикер Госдумы общаясь с журналистами по случаю  Дня печати и при подведении итогов творческого конкурса на лучшее освещение деятельности Госдумы в российских СМИ.

Федеральное государственное агентство ТАСС объявило тендер стоимостью 1,15 млн рублей на проведение международной конференции в Турции, на которую планируется пригласить руководителей русскоязычных СМИ, работающих за рубежом. Тема конференции: «Медийные вызовы и трансформации новостных СМИ в условиях противостояния». Соответствующий лот размещен на портале госзакупок. 

Минкомсвязь от имени Правительства России подготовила отрицательный отзыв на законопроект псковских депутатов, которые предлагали запретить СМИ и блогерам сбор и распространение информации о детях, ставших жертвами насильников. В правительстве полагают, что такой запрет может привести к тому, что педофилы чаще будут оставаться безнаказанными.

Мединский заявил, что СМИ не за что хвалить

Пятница, 17 Ноябрь 2017
Опубликовано в Новости

Современные средства массовой информации не за что хвалить, заявил министр культуры Владимир Мединский на сессии Санкт-Петербургского международного культурного форума.

Независимое исследовательское агентство «Башкирова и партнеры» представило исследование, посвященное отношению наших сограждан к свободе слова и независимости СМИ.

Ряд отечественных публицистов отстаивают точку зрения, согласно которой граждане России не ценят такие закрепленные в нашей конституции демократические права, как право на беспрепятственное распространение информации и право на свободное выражение собственных взглядов. Данные проведенного репрезентативного всероссийского опроса доказывают, что данная точка зрения не соответствует действительности.

Более трети (70%) опрошенных респондентов уверены, что государственные органы должны иметь возможность пресекать распространение информации, которая может оскорбить религиозные чувства граждан. При этом три четверти наших сограждан не хотели бы давать чиновникам право запрещать критику правительства. Таким образом, утверждают исследователи, россияне не против свободы слова, но рационально оценивают опасность межрелигиозной вражды в многонациональном и многоконфессиональном государстве.

Схожая тенденция наблюдается и в отношении наших сограждан к независимости СМИ. 69% респондентов считают, что СМИ должны иметь право беспрепятственно освещать массовые политические акции, организованные оппозиционными политическими партиями, профсоюзами, социальными движениями и т.д. Одновременно только 40% россиян одобряют внимание СМИ к вопросам национальной безопасности, видимо полагая, что это может негативно сказаться на обороноспособности страны.

Абсолютное большинство (85%) респондентов, принимавших участие в опросе, сообщили о том, что они считают важным существование в России возможности для граждан свободно выражать свои взгляды. Свобода слова (как право на отстаивание своей точки зрения по общественно важным вопросам) одинаково важна для россиян всех возрастов, разных профессиональных групп и политических убеждений. Существует некоторая зависимость между оценкой важности свободы слова и доходом респондента, так доля граждан, для которых важна свобода слова среди представителей «среднего класса» на 8% больше, чем среди малоимущих.

Для 83% наших сограждан важна независимость СМИ. Как правило, в защиту данного тезиса молодые респонденты высказываются чаще пожилых, а жители мегаполисов чаще жителей деревень (на 6-7%). Наибольшая доля сторонников независимости СМИ проживает в Москве, Северо-Западном и Южном федеральных округах.

Для 77% респондентов, принявших участие в опросе, важно чтобы граждане РФ имели возможность свободно пользоваться Интернетом. По данным наших опросов около 60% россиян пользуются Интернетом ежедневно и еще около 10% минимум один раз в неделю. То есть, некоторая часть респондентов, совсем не пользующихся глобальной Сетью, тем не менее, выступает против цензуры в Сети. (По данным опроса 69% респондентов от числа не использующих Интернет заявляют о высокой важности для них возможности их сограждан пользоваться сетью без цензуры).

«Подводя итог, мы на основе данных всероссийского репрезентативного опроса, можем утверждать, что граждане России высоко ценят такие демократические свободы как свобода слова и независимость СМИ, но при этом они готовы согласиться с ограничениями накладываемыми государством на распространения некоторой информации, если это необходимо для обеспечения безопасности общества», — заявляют в компании «Башкирова и партнеры».

***

Исследование проводилось в мае 2015 г. по всероссийской случайной маршрутной выборке населения (18+). Личные интервью по месту жительства. Было опрошено по 1500 респондентов, в 8-ми федеральных округах, 150 населенных пунктах, 200 точек опроса. Ошибка выборки ± 2,5%, при доверительном интервале 95%.

Планета СМИ

Дмитрий Медведев наградит лучшие российские СМИ

Понедельник, 15 Январь 2018
Опубликовано в Новости

Десять деятелей и организаций российских СМИ сегодня получат 1 млн рублей за достижения 2017 года.

Министерство связи и массовых коммуникаций России разработало законопроект, которым предлагается включить Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) в перечень федеральных органов исполнительной власти, имеющих доступ к Федеральной государственной информационной системе «Единый государственный реестр записей актов гражданского состояния» (ФГИС «ЕГР ЗАГС»).

Иноагентом будет объявлен такой блогер, кто получает средства от иностранного государства и ведет свою деятельность, как СМИ.

 

Правительство не поддержало поправки об электронных запросах СМИ

Правительство России не поддержало законопроект, обязывающий чиновников отвечать мейлами на электронные письма журналистов. Эти поправки в закон «О СМИ» были внесены в Госдуму законодательным собранием Санкт-Петербурга. В ст. 39 этого закона предложили добавить фразу: «Ответ на запрос информации, поступивший в форме электронного документа, направляется в форме электронного документа по адресу электронной почты, указанному в данном запросе».

Новости

Дни рождения

  • Сегодня
  • Завтра
  • На неделю
21 января Маша Малиновская

телеведущая

22 января Петр Васильев

директор ГТРК «Ставрополье»

22 января Михаил Дегтярь

тележурналист и продюсер, руководитель студии «Репортер», член Академии российского телевидения

22 января Татьяна Морозова

репортер редакции информационно-аналитического вещания ТРК «Студия-41», г. Екатеринбург

22 января Константин Наумочкин

исполнительный продюсер холдинга «СТС Медиа», член Академии российского телевидения

22 января Валентина Никифорова

главный редактор программ телекомпании «ТВ-ИН» (г.Магнитогорск)

22 января Светлана Филиппова

Генеральный директор "ТВМ Групп"

22 января Анна Трефилова

журналист «Эхо Москвы»

22 января Юрий Кобаладзе

профессор кафедры международной журналистики МГИМО (университета) МИД РФ, генерал-майор СВР в отставке, соведущий программ «В круге света» и «Кейс» на радиостанции «Эхо Москвы»

21 января Маша Малиновская

телеведущая

22 января Петр Васильев

директор ГТРК «Ставрополье»

22 января Михаил Дегтярь

тележурналист и продюсер, руководитель студии «Репортер», член Академии российского телевидения

22 января Татьяна Морозова

репортер редакции информационно-аналитического вещания ТРК «Студия-41», г. Екатеринбург

22 января Константин Наумочкин

исполнительный продюсер холдинга «СТС Медиа», член Академии российского телевидения

22 января Валентина Никифорова

главный редактор программ телекомпании «ТВ-ИН» (г.Магнитогорск)

22 января Светлана Филиппова

Генеральный директор "ТВМ Групп"

22 января Анна Трефилова

журналист «Эхо Москвы»

22 января Юрий Кобаладзе

профессор кафедры международной журналистики МГИМО (университета) МИД РФ, генерал-майор СВР в отставке, соведущий программ «В круге света» и «Кейс» на радиостанции «Эхо Москвы»

23 января Дмитрий Кочетков

комментатор Дирекции информационных программ «Первого канала»

23 января Светлана Войтович

директор ГТРК «Новосибирск»

23 января Михаил Гусман

 журналист,переводчик и интервьюер, радио и телеведущий. Первый заместитель генерального директора ИТАР-ТАСС. Заслуженный работник культуры Российской Федерации (2001)

23 января Ольга Шелест

теле— и радиоведущая

23 января Татьяна Тимофеева

редактор сайта радиостанции «Эхо Москвы»

23 января Алексей Нарышкин

журналист радиостанции «Эхо Москвы»

23 января Антон Долин

кинокритик, радио— и тележурналист

24 января Олег Вольнов

заместитель гендиректора «Первого канала» по общественно-политическому вещанию

24 января Елена Конева

генеральный директор группы компаний «Synovate Comcon»

24 января Елена Масюк

тележурналист, член Академии российского телевидения

25 января Екатерина Уфимцева

автор и ведущая программы «Театр+TV», телеканал «Россия-1»

25 января Тимофей Баженов

телевизионный журналист, зоолог, автор и ведущий программ «Дикий мир», «Сказки Баженова», «Рейтинг Баженова»

25 января Сергей Минаев

писатель, теле— и радиоведущий, главный редактор журнала Esquire, основатель креативного агентства Media Sapiens

25 января Дмитрий Шепелев

телеведущий

26 января Татьяна Болохова

шеф-редактор службы информации АСВ, ведущая программы «Уральское время. Новости»

26 января Анна Качкаева

декан факультета медикоммуникаций НИУ ВШЭ, ведущая радио «Свобода», член Академии российского телевидения

26 января Алексей Лысенков

российский телеведущий, проректор Международного института кино, телевидения и радиовещания (МИКТР). Автор и ведущий программы «Сам себе режиссёр»

26 января Вячеслав Муругов

 Генеральный продюсер кинотелепроизводственной компании Art Pictures Group. Советник генерального директора медиахолдинга «СТС Медиа». 

26 января Леонид Парфенов

российский журналист, телеведущий, режиссёр, актёр, автор популярных телепроектов «Намедни» и «Российская империя». Пятикратный лауреат ТЭФИ. Входит в Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. 

26 января Диана Хомутова

руководитель студии музыкальных программ ГТРК «Культура»

26 января Джемир Дегтяренко

Генеральный директор ИД "Медиахаус"

27 января Игорь Шестаков

гендиректор канала «Москва 24», директор дирекции цифровых каналов департамента развития цифровых технологий ВГТРК

27 января Сергей Кордо

главный продюсер продакшн-компании «WMedia Group»

27 января Елена Турубара

теле- и радиоведущая

27 января Михаил Комиссар

Генеральный директор "Интерфакс"

27 января Марина Мишункина

Заместитель генерального директора по продажам ИД "Аргументы и факты"

28 января Елена Головлева

заместитель гендиректора ТНТ, директор департамента внеэфирного промоушена

28 января Андрей Картавцев

Режиссёр документального кино. В прошлом — корреспондент программы «Неделя с Марианной Максимовской» 

Мы в соц. сетях

Наша страница в Facebook Наша группа вКонтакте Наш микроблог в Twitter Наш канал на YouTube Наш блог в ЖЖ Яндекс.Метрика
© МедиаПрофи. Все права защищены.

Войти или Зарегистрироваться

Зарегистрированы в социальных сетях?

Используйте свой аккаунт в социальной сети для входа на сайт. Вы можете войти используя свой аккаунт Facebook, вКонтакте или Twitter!

Войти