«СТС Медиа, Инк.» («СТС Медиа» или «Компания») (NASDAQ: CTCM), ведущая независимая медиакомпания России, сообщает о том, что в пятницу, 26 сентября 2014 года, Государственная дума приняла предлагаемые поправки к Закону Российской Федерации «О средствах массовой информации» во втором и третьем чтениях с минимальными изменениями. Теперь эти поправки, устанавливающие более жесткие ограничения на иностранное владение средствами массовой информации (включая телевизионные компании) в России, будут направлены на рассмотрение в Совет Федерации и в случае их принятия поступят на подпись к Президенту Российской Федерации.

 

Портал Adweek назвал сотню лидеров мировой индустрии коммуникации

Рейтинг самых влиятельных лидеров в маркетинге, СМИ и технологиях, опубликованный Adweek, возглавили соучредитель Google Ларри Пейдж, генеральный директор Apple Тим Кук и соучредитель Facebook Марк Цукерберг. Кроме Пейджа, Кука, Цукерберга в рейтинг попали председатель Walt Disney Роберт Иджер, генеральный директор Procter & Gamble Алан Лафли, председатель киностудии «21st Century Fox» Руперт Мердок и многие другие.

1. Ларри Пейдж

Генеральный директор, соучредитель Google
Прибыль: $66 миллиардов
Сотрудники: 53,600

17 лет назад Ларри Пейдж совместно с Сергеем Брином разработали и основали поисковую систему Google, в корне тем самым изменив информационный рынок. Впоследствии, в 1998 году, Пейдж и Брин основали интернет-компанию с аналогичным названием. Пейдж стал главным исполнительным директором Google в апреле 2011 года.
Пейдж входит в число самых богатых людей планеты с $15,8 млрд., занимая 14-е место в рейтинге «Форбс 400» (по состоянию на 17 сентября 2008 года).

2. Тим Кук

Генеральный директор, Apple
Прибыль: $182.8 миллиарда
Сотрудники: 98,000

В 2011 году Стив Джобс ушел в отставку с должности генерального директора Apple и порекомендовал на свой пост CEO Тима Кука. В этом же году Кук суммарно получил от Apple $380 млн.
В 2014 году Кук признан лучшим исполнительным директором 2014 года по версии CNN. Кук владеет акциями компании на сумму $442 млн.

3. Марк Цукерберг

Генеральный директор, председатель, соучредитель, Facebook
Прибыль: $12.5 миллиардов
Сотрудники: 10,082

Марк Цукерберг является одним из разработчиков и основателей социальной сети Facebook, руководителем компании Facebook Inc.
Владея 24% акций компании «Facebook, Inc», Марк Цукерберг стал самым молодым в истории миллиардером. В марте 2010 года журнал «Forbes» признал его одним из самых молодых миллиардеров в своём списке с состоянием $4 млрд. По состоянию на декабрь 2014 года Цукенберг занимает 14-е место в Топ-15 Forbes с состоянием $33,6 млрд.

4. Роберт Иджер

Генеральный директор, председатель, Walt Disney Co.
Прибыль: $48.8 миллиардов
Сотрудники: 180,000

Роберта Айгера, американскому предпринимателю, президенту и CEO компании The Walt Disney, называют стратегическим гением. Ему приписывают глобальный успех Walt Disney последних десятилетий. Айгер пришел в компанию в 1999 году и за довольно короткий промежуток времени удвоил рыночный доход компании до $185 млрд.

5. Алан Лафли

Генеральный директор, президент, председатель, Procter & Gamble
Прибыль: $83 миллиарда
Сотрудники: 118,000

Гендиректор, президент и председатель совета директоров Procter & Gamble (P&G), одной из 20 крупнейших корпораций мира, входит в советы директоров Dell и General Electric (GE). За шесть лет руководства компанией Лафли на только вернул P&G прибыльность, но и превратил ее в крупнейшего в мире производителя потребительских товаров благодаря покупкам Wella за $7 млрд. и Gillette за $56 млрд

6. Руперт Мердок

Генеральный директор, председатель, 21-й век Фокс; исполнительный председатель, News Corp. (включает Доу Джонс, New York Post, Wall Street Journal)
Прибыль: $31.9 миллиарда (Fox); $8.6 миллиардов (News Corp.)
Сотрудники: 20,000 (Fox), 25,000 (News Corp.)

Руперт Мёрдок является основателем, председателем совета и CEO холдинговой компании News Corporation, второго по величине в мире медиаконгломерата. Мердок владеет множеством СМИ, кинокомпаний и издательств в США, Австралии, Европе, Латинской Америке и Азии. По версии журнала «Forbes», в 2012 году Мердок занял 106-ю позицию в списке самых богатых людей планеты с состоянием в $8,3 млрд.

7. Мартин Соррелл

Генеральный директор, WPP Group
Прибыль: $17.4 миллиардов
Сотрудники: 179,000

Мартин Соррелл - основатель и президент второй по величине в мире компании в секторе рекламно-коммуникационных услуг, британской WPP Group. В WPP входят такие международные компании как JWT, Ogilvy & Mather Advertising, Y&R, Grey, Mindshare, MEC, MediaCom, Kantar (включая Millward Brown и TNS), Wunderman, Burson-Marsteller, Hill+Knowlton Strategies, Landor, The Brand Union, G2, Fitch, The Partners и WPP Digital, POSSIBLE, AKQA.
Среди клиентов компаний, входящих в WPP, 344 компании из списка Fortune Global 500, 63 из NASDAQ 100 и 33 из Fortune e-50. В 2011 году доход WPP достиг $16.1 млрд., а биллинг – $71.7 млрд.

8. Брайан Робертс

Генеральный директор, председатель, Comcast (включает NBCUniversal, "Юниверсал Пикчерз", MSNBC, Telemundo),
Прибыль: $68.8 миллиардов
Сотрудники: 139,000

В 1990 г., когда Брайан Робертс возглавил Comcast, компания зарабатывала $657 млн в год, тем самым превратившись в серьезного игрока на рынке. В 1998 г. он организовал сделку по покупке Jones Intercable и Prime Communications,а через три года потратил $72 млрд на AT&T Broadband (большую часть - акциями). Число подписчиков выросло до 21 млн., а Comcast стала крупнейшей кабельной компанией США. Теперь выручка Comcast превышает $64 млрд.

9. Индра Нуйи

Генеральный директор, председатель совета директоров и CEO, PepsiCo
Прибыль: $66.7 миллиардов
Сотрудники: 271,000

Индра Нуйи является председателем совета директоров и CEO компании PepsiCo — второй в мире по величине чистой прибыли среди компаний пищевой индустрии.

Нуйи начала работать в PepsiCo в 1994 году. В 2001 году она стала президентом и финансовым директором компании. С тех пор, как Нуйи возглавила PepsiCo, ежегодные доходы компании выросли на 72%, а чистая прибыль - более чем вдвое: до $5,6 млрд. в 2006 году. В 2007 и 2008 годах The Wall Street Journal включал Нуйи в число 100 самых влиятельных людей в мире. Forbes в 2008 году назвал её третьей по влиятельности женщиной в мире. Fortune в 2009 и 2010 годах называл её самой влиятельной женщиной в бизнесе. В 2010 году Forbes назвал её шестой по влиятельности женщиной в мире.

10. Джефф Бэзос

Генеральный директор, председатель, президент, основатель, Amazon.com
Прибыль: $88.9 миллиардов
Сотрудники: 154,100

Джеффри Безос, глава и основатель интернет-компании Amazon.com, основатель и владелец аэрокосмической компании Blue Origin и владелец издательского дома The Washington Post, сегодня считается одним из богатейших людей мира. По состоянию на 2015 год его состояние оценивалось в $34,8 млрд. В 1999 году журнал Time назвал его человеком года.

11. Leslie Moonves, CEO, president, CBS (includes CBS network, Showtime, The Movie Channel, Flix, CBS Films)

12. Irene Rosenfeld, CEO, chairman, Mondelez

13. Paul Polman, CEO, Unilever

14. Jeff Bewkes, CEO, chairman, Time Warner

15. John Wren, CEO, president, Omnicom

16. Carlos Brito, CEO, Anheuser-Busch InBev

17. Akio Toyoda, CEO, president, Toyota

18. Jean-Paul Agon, CEO, chairman, L'Oréal

19. Muhtar Kent, CEO, chairman, Coca-Cola Co.

20. Mark Parker, CEO, president, Nike

21. Lowell McAdam, CEO, chairman, Verizon

22. Mary Barra, CEO, General Motors

23. Grant Reid, Global president, Mars

24. Randall Stephenson, CEO, chairman, AT&T

25. Alex Gorsky, CEO, chairman, Johnson & Johnson

26. Steve Easterbrook, CEO, president, McDonald's

27. Bobby Kotick, CEO, president, Activision Blizzard

28. Roger Goodell, Commissioner, National Football League

29. Ivan Menezes, CEO, Diageo

30. Maurice Lévy, CEO, Publicis Groupe

31. Satya Nadella, CEO, Microsoft

32. Rakesh Kapoor, CEO, Reckitt Benckiser

33. Bon-Joon Koo, CEO, vice chairman, LG Electronics

34. Dick Costolo, CEO, Twitter

35. Michael Bloomberg, CEO, president, founder, Bloomberg

36. Bernardo Hees, CEO, Kraft Heinz

37. Philippe Dauman, CEO, president, Viacom (includes BET, MTV Networks, Comedy Central, Nickelodeon, Paramount Pictures)

38. Reed Hastings, CEO, co-founder, Netflix

39. Greg Creed, CEO, Yum Brands (includes KFC, Pizza Hut, Taco Bell)

40. Bernard Arnault, CEO, chairman, LVMH

41. Oprah Winfrey, CEO, chairman, Harpo Productions, Oprah Winfrey Network

42.Lorenzo Delpani, CEO, president, Revlon

43. Tim Armstrong, CEO, chairman, AOL

44. Irwin Gotlieb, Chairman, GroupM (parent: WPP)

45. Randy Falco, CEO, president, Univision

46. Terry Lundgren, CEO, chairman, Macy's (includes Bloomingdale's)

47. Michael Roth, CEO, president, chairman, Interpublic

48. Michael Corbat, CEO, Citigroup

49. Warren Buffett, CEO, president, chairman, Berkshire Hathaway

50. Herbert Hainer, CEO, Adidas

51. David Droga, Creative chairman, founder, Droga5

52. Susan Wojcicki, CEO, YouTube

53. Doug McMillon, CEO, president, Walmart

54. Shane Smith, CEO, co-founder, Vice Media

55. Jack Ma, Chairman, founder, Alibaba Group

56. Daryl Simm, CEO, chairman, Omnicom Media Group

57. Paul Bulcke, CEO, Nestlé

58. Andrew Wilson, CEO, Electronic Arts

59. John Bryant, CEO, president, Kellogg

60. David Zaslav, CEO, president, Discovery Communications (includes Animal Planet, Discovery Channel

61. Tadashi Ishii, CEO, president, Dentsu

62. John Malone, Chairman, Liberty Media

63. Marissa Mayer, CEO, president, Yahoo

64. Howard Schultz, CEO, chairman, Starbucks

65. Steven Swartz, CEO, president, Hearst

66. Kevin Plank, CEO, chairman, founder, Under Armour

67. Travis Kalanick, CEO, co-founder, Uber

68. Laura Desmond, CEO, Starcom MediaVest Group

69. Andrew Robertson, CEO, president, BBDO

70. Oh-Hyun Kwon, CEO, vice chairman, Samsung Electronics

71. Ken Powell, CEO, chairman, General Mills

72. Elon Musk, CEO, chairman, co-founder, Tesla Motors; CEO, founder, SpaceX

73. Michael White, CEO and president, DirecTV

74. Harris Diamond, CEO, McCann Worldgroup

75. Kevin Systrom, CEO, co-founder, Instagram

76. Charlie Ergen, Chairman, co-founder, Dish Network

77. Troy Ruhanen, CEO, president, TBWA Worldwide

78. Nick Woodman, CEO, founder, GoPro

79. Evan Spiegel, CEO, co-founder, Snapchat

80. Bob Pittman, CEO, chairman, iHeartMedia

81. John Legere, CEO, president, T-Mobile U.S.A.

82. Gracia Martore, CEO, president, Gannett

83. Brian McAndrews, CEO, president, chairman, Pandora Media

84. Ursula Burns, CEO, chairman, Xerox

85. Daniel Ek, CEO, founder, Spotify

86. Kenneth Chenault, CEO, chairman, American Express

87. James Dolan, CEO, president, Cablevision

88. Brian Cornell, CEO, chairman, Target

89. John Stumpf, CEO, president, chairman, Wells Fargo

90. Shantanu Narayen, CEO, president, Adobe

91. Art Peck, CEO, Gap

92. Jeffrey Immelt, CEO, chairman, General Electric

93. Kenneth Lowe, CEO, chairman and president, Scripps Networks Interactive

94. Marijn Dekkers, CEO, Bayer AG

95. Kazuo Hirai, CEO, president, Sony

96. Miles Young, CEO, chairman, Ogilvy & Mather

97. Gustavo Martinez, CEO, chairman, J. Walter Thompson

98. Carter Murray, CEO, FCB

99. Yannick Bolloré, CEO, chairman, Havas

100. Martin Barrington, CEO, president, chairman, Altria

Sostav

Сайт «Медиаметрикс» представил рейтинг цитируемости СМИ в социальных сетях за ноябрь.

По подсчетам ресурса, чаще всего в ноябре пользователи соцсетей делились на своих страницах материалами Lifenews. Счетчики «Медиаметрикс» зафиксировали 6,5 миллиона переходов по ссылкам из соцсетей на сайт Lifenews. На втором и третьем месте — РИА Новости (больше 6 миллионов переходов) и «Комсомольская правда (3,7 миллиона).

В первую десятку цитируемых также вошли сайты канала RT на русском языке, Rbc.ru, Vesti.ru, «Российской газеты», «Лента.ру», «Газета.Ru» и сайт канала «Звезда».

Самые бедные читают Kp.ru, а самые трезвые — Gazeta.ru

Аналитическая компания Data Centric Alliance (DCA) изучила социально-демографические характеристики читателей российских интернет-изданий, входящих в топ-30 рейтинга «Медиалогии». Это позволило определить, какие издания предпочитают мужчины, а какие — женщины, что читают граждане, ищущие в Сети способы избавиться от алкоголизма, и любители театра, богатые и бедные.

— Во всей совокупности пользователей, данными о которых мы располагаем (больше 60 млн), например, 5% точно указали свой пол как мужской — в каком-то онлайн-тестировании или в социальных сетях. Мы берем все данные об этих 5% и выявляем характерное поведение — от запросов про потенцию и до новостей футбола. Дальше люди с аналогичным поведением помечаются в базе как мужчины. С женщинами — та же схема. После чего остается небольшой процент нераспределенных, — рассказывает «Известиям» представитель DCA Антон Шестаков.

По его словам, этот же принцип (он называется look alike — внешнее сходство) лежит в основе определения уровня обеспеченности. Есть некий процент пользователей, про которых точно известно, что они «обеспеченные» — по данным соцопросов или товарам, которые они ищут и покупают. Характерные для них черты (посещаемые сайты и др.) «накладывают» на всю совокупность людей и выявляют прочих обеспеченных.

Для выявления аудитории с алкогольной зависимостью выбирались пользователи, которые за последние два месяца посещали сайты следующих категорий: клиники по лечению алкоголизма, страницы с консультациями наркологов по проблеме алкоголя, информационные ресурсы про опасность алкоголизма. Аналогично определяли театралов, спортсменов и прочие категории.

Обезличенные данные об аудитории дают DCA более 35 поставщиков — это различные сервисы статистики, компании, группирующие кнопки соцсетей в единую панель для сайтов, и др. Для анализа взяли 30 самых цитируемых интернет-ресурсов за май 2015 года, по версии «Медиалогии».

Как выяснилось, наименее обеспеченные слои населения (для Москвы это доход до 60 тыс. рублей в месяц) читают Kp.ru, Gazeta.ru и M24.ru. Наиболее обеспеченные люди (в Москве это более 130 тыс. рублей) читают Kommersant.ru, Meduza.io, Inosmi.ru, Slon.ru, RBC.ru.

Среди холостяков наиболее популярны E1.ru, LifeNews.ru, Rg.ru, Kp.ru, Izvestia.ru. У семейных читателей лидеры — M24.ru, Newkaliningrad.ru, Russia.rt.com, Gazeta.ru, Kommersant.ru.

Спортсмены (люди, интересующиеся фитнесом, спортивным питанием и т.п.) предпочитают Izvestia.ru, Russia.rt.com, Kommersant.ru, Slon.ru, Rbc.ru. У театралов популярны сайты M24, Newkaliningrad.ru, RBC.ru, Izvestia.ru, Rg.ru.

Среди азартных игроков самыми читаемыми изданиями оказались региональные порталы Business-gazeta.ru, M24.ru, Newkaliningrad.ru, Kavkaz-uzel.ru, Russian.tr.com. Наиболее безразличные к азартным играм люди читают E1.ru, Rbc.ru, Echo.msk.ru, Vesti.ru, Polit.ru.

Люди, интересующиеся реабилитацией от алкогольной зависимости, выбирают 47news.ru (новостной портал Ленинградской области), Kommersant.ru, Euromag.ru (специализируется на европейских новостях), RBC.ru и Vesti.ru. Меньше всего доля читателей, интересующихся подобными вопросами, у Gazeta.ru, Izvestia.ru, Echo.msk.ru, Lenta.ru, Chita.ru.

По словам собеседника «Известий» на рынке интернет статистики, данные об аудитории сегодня — основная ценность в интернете. Много компаний собирают их с разных сайтов, а потом перепродают. Если администратор сайта поставил себе на сайт чужой код, например, для демонстрации набора кнопок «поделиться» от соцсетей, то при этом информация о поведении пользователей на сайте может попасть к создателям этого кода. В сумме данные с многих сайтов позволяют проследить за поведением одного и того же пользователя.

Этой проблемой отчасти уже занялся Минэкономразвития. Google Analytics, Piwic и другие иностранные счетчики посещаемости веб-страниц будет запрещено использовать на официальных сайтах госструктур. Проект соответствующего приказа подготовлен в Минэкономразвития, сейчас документ проходит согласования с другими ведомствами.

По словам президента Российской академии рекламы Владимира Филиппова, чем точнее попадание в аудиторию, тем эффективнее будет реклама.

— В мире более тысячи систем сегментации потребителя. Любой производитель товара должен нарисовать портрет своего покупателя. Основные минимальные параметры — пол, возраст, финансовое состояние и доход, — рассказывает эксперт. — Например, есть производители, которые рекламируются в сегменте экономпродукции. А есть продукты для самой обеспеченной аудитории. Или существуют бренды, выпускающие продукцию, скажем, для холостяков. Это что-то быстроприготовляемое, например пельмени.

Владимир Зыков
Известия
Фото: ИЗВЕСТИЯ

Год назад New York Times в своем Innovation Report констатировал смерть классической схемы потребления информации читателем: «Трафик на главную страницу падает каждый год, месяц за месяцем. Трафик на главные страницы рубрик — незначительный». При этом общий трафик на сайте New York Times не падает, люди просто стали заходить через другую дверь — поиск и социальные сети.

В верстке и рубричной структуре NYT черт ногу сломит, тем не менее, не это стало причиной смещения пользовательского внимания. Действительно, если раньше аудитория попадала на главную страницу СМИ, а с нее растекалась по публикациям («газетная», аналоговая схема потребления), то сейчас большая доля читателей идет прямиком на страницу материала, через выдачу поисковика или по ссылке в социальной сети, минуя главную страницу.

Количество трафика на главные страницы и рубрики сайтов снижается, и будет продолжать это делать.

 

Что это значит?
Что изменилось для редакций?

Смещение внимания пользователя с рубрикатора и главной страницы на страницу материала меняет многое. Люди приходят на страницу материала и покидают ресурс с нее же. Отсюда вывод: «цеплять» пользователя нужно именно тут.

1. Меняется отношение к структуре сайта.
Осознавая, что главная страница перестает быть точкой входа, а становится витриной, редакция может смело заняться укрупнением рубрик, а в освободившееся время делать «адаптирующуюся под повестку дня главную страницу», как поступает Медуза:

Фактически, мы верстаем онлайн-газету в прямом эфире.
— Тихий день. Ничего не происходит. Новости можно поставить пониже, а сверху поставить крутой материал, не связанный с новостной повесткой.
— Адский день. Происходит что-то из ряда вон. Вся главная должна быть про это и очень быстро и заметно меняться. Материалы (быстрая реакция) меняются на срочные новости, все это собирается в темы и постоянно обновляется.
— Ночь. Если у вас нет ночной смены (у нас нет). Держать сверху блок «Последние новости» странно (потому что это неправда). Логично поставить «Главные новости» — но странно это задавать программно, легче ежедневно переименовать уже существующий.
— Выходные. Политики меньше, развлечений больше. Главная должна выглядеть совсем иначе.
— Сюжеты. Методом проб и ошибок стало понятно: автоматические и неавтоматические подборки по темам на отдельных страницах не работают. На первый взгляд это кажется логичным, но читателям такое не нужно. Но что делать, если всю неделю ищут пропавший самолет? Или редакция уже месяц пишет про обезболивания раковых больных? Можно собрать материалы вместе но прямо на главной странице. Но опять же — это не может быть автоматически: во-первых, в любой теме бывают более важные материалы и более проходные (вторые никуда выносить не надо), во-вторых, интересных тем сейчас может не быть — ну и не надо высасывать их из пальца, потому что так требует структура сайта.

2. Что более важно, меняется отношение к выпуску.
Например, в редакциях контент-проектов Mail.Ru (а это Hi-Tech, Авто, Афиша, Дети, Здоровье, Леди, Недвижимость, Новости) мы не рассматриваем более инфографики, фотогалереи, видео как независимые материалы. Одноименные рубрики упразднены, а перечисленные форматы используются в качестве дополнений («обвесов») для основного текста.

Читатель ищет конкретные темы, а не формы их подачи. Представьте себе, что переходите по ссылке, где в ряд выставлены картинки «Как мыть руки», «Почему падают самолеты» и «Как склеить бумажные розы на 8 марта». Такое попурри мало кого увлечет. Но в материале об инфекционных заболеваниях инфографика «Как правильно мыть руки» сработает на информационное обогащение материала. Вероятность, что пользователь сделает клик, чтобы рассмотреть ее подробнее, многократно возрастает.

Такие «обвесы» решают проблему навигации: удерживают внимание посетителя на ресурсе, увеличивают время пребывания и глубину просмотров на сессию.

Как следствие — меняется логика создания такого контента. Он начинает подчиняться принципу многократного использования. Мы больше не рисуем «одноразовые» инфографики: «Как мыть руки» в виде вреза можно использовать во всех без исключения материалах про инфекционные заболевания.

Инвестировав один раз в создание контента, можно многократно его «перепродавать». Инфографика «Почему падают самолеты» может использоваться повторно, хоть и по печальным поводам. А вот «Как склеить бумажные розы к 8 марта» скорее всего себя не окупит — её можно публиковать лишь один раз в году.

По этой же причине плохи одноразовые справки (так мы называем объяснительную журналистику) и покупка фотогалерей без возможности продемонстрировать их хотя бы в пяти-шести публикациях. Редакция не должна рассматривать такой контент как самодостаточный. Функция подобных материалов — сопроводительная: они ждут своих текстов, которым добавят стоимости.

 

3. Повышается необходимость в высшей информативной стоимости материала.

Читатель становится требовательнее к предлагаемому контенту. Решение — закрыть окно или продолжить читать — принимается сразу после входа на страницу материала, а не после нескольких кликов с главной.

Сообщить о новости первым уже недостаточно. Быть первым, кто сопроводит новость фотографиями, видео, подборками мнений, придаст материалу наглядность и сюжетность — важнее.

Богдана Серебриян, Сергей Паранько, Мика Стецовский и Оля Сидорова.

Medium.com

Бизнесмен Александр Лебедев и его сын решили продать газету i — приложение к британской газете The Independent, сообщила Financial Times.

Покупатель — компания Johnston Press — уже подтвердила, что ведет переговоры

По информации источников Financial Times, знакомых с ходом обсуждения сделки, российский миллиардер Александр Лебедев и его сын Евгений Лебедев решили продать газету i — принадлежащее им приложение к ежедневной британской газете The Independent.

Алексей Волин рассказал о приоритетных задачах развития медиаотрасли

Заместитель министра связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Алексей Волин выступил вчера с приветственным словом перед участниками III межрегионального медиафорума в Туле «Настоящее и будущее традиционных медиа: вызовы современности». Замглавы Минкомсвязи России рассказал о приоритетных задачах, которые сегодня стоят перед отечественными средствами массовой информации.

«Главной задачей по-прежнему остается производство интересного контента. Средствам массовой информации прежде всего необходимо ориентироваться на читателя и зрителя, а не на руководство. А также бороться с попытками административного, экономического, агрессивного общественного и зарубежного давления», — сказал Алексей Волин.

Минкомсвязь России особое внимание уделяет поддержке института подписки. Так, подведомственная министерству «Почта России» запустила собственное подписное агентство, которое дает возможность организовать процедуру подписки, минуя посредников. При этом конкуренция на данном рынке сохранится, так как действующие подписные агентства продолжат свою работу. Параллельно ведется работа по поддержке сетей розничного распространения прессы.

Развиваются новые современные способы передачи телевизионного сигнала. Сегодня у пользователя есть возможность по своему выбору смотреть цифровое, аналоговое, кабельное, спутниковое телевидение, а также использовать интернет-вещание.

Алексей Волин в своем выступлении также коснулся вопроса подготовки профессиональных кадров. Он отметил, что Минкомсвязь России продолжит работу, направленную на либерализацию рекламного рынка. Это позволит медиаиндустрии в условиях ограничения бюджетной поддержки зарабатывать самостоятельно.

Минкомсвязь РФ

Интернет-СМИ через 10 лет: попытка прогноза

Конечно, все предугадать невозможно: ну кто, например, мог еще зимой 2010 года, когда только появился планшет Apple iPad, предвидеть, что подобные ему устройства всего несколько лет спустя станут одним из основных инструментов медиапотребления. Или вот другой пример – недавнее интервью главного редактора «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова газете «Московский комсомолец». Цитата оттуда: «Вы знаете, я ведь был первым, кто в 1997 году завел сайт “Эха Москвы”. У нас в интернете возник первый сайт традиционных медиа. Надо мной все смеялись и говорили: “Это игрушка Венедиктова”. Или: “Венедиктов сошел с ума. У него слетела крыша”. Какой сайт – мы великое радио! Я говорил: “Ребята, это будущее”».

Так или иначе, модель медиапотребления меняется – а вслед за ней меняется и структура СМИ, меняется сама суть работы журналиста, меняется роль медиа в обществе. Пока – достаточно условно – можно выделить два базовых направления перемен: технологические изменения и перемены, которые касаются роли и места журналиста. Рассмотрим оба этих направления.

Технологические изменения

Наступление «новых технологических медиа» идет прямо сейчас. И идет оно на «социальном» «фронте». Фото-сервис Instagram вслед за Twitter и YouTube запустил собственную новостную ленту. Суть инновации в том, что теперь в обновляющейся вкладке Explore пользователь будет видеть подборку новостных фотографий и видео. Материалы будут отбираться по количеству просмотров, лайков, комментариев и времени публикации. При этом функция поиска позволяет находить фото и видео по месту, людям и хэштегам. Как указывается в блоге сервиса, «Это позволит 300 млн наших пользователей лучше ориентироваться в 70 млн фотографий и видео, ежедневно загружаемых в Instagram».

Нововведение прокомментировал гендиректор Instagram Кевин Систром, отметивший, что повсеместно распространившиеся смартфоны с камерами кардинально изменили сам процесс работы медиа. «Люди жаждут узнать то, что происходит в мире прямо сейчас, – говорит Систром. – И социальные медиа, и обычные СМИ борются за одно и то же – время, за которое они смогут донести срочные новости до пользователя. … Я могу получить самую полную информацию с помощью фотографий пользователей с места событий».

То же самое медийное поле сейчас активно окучивает и другая интернет-компания – Twitter. Недавно этот сервис добавил возможность публикации фото и видео. Вектор развития очевиден: Twitter купил стартапы Meerkat и Periscope, которые специализируются на прямых видеотрансляциях через смартфоны. Также уже объявлено, что скоро в Twitter появится кнопка доступа к важнейшим новостным событиям с обновлением в реальном времени. Контент для новостной ленты будет отбирать специально сформированная профессиональная редакция.

В то же время YouTube запустил собственный новостной канал Newswire. Его менеджеры заявили, что пользовательское видео и так постоянно используются СМИ, поэтому в Newswire будут поступать обновляемые в реальном времени видео с места событий. Ролики для канала будет отбирать редакция Storyful.

Напомню, что YouTube и Instagram принадлежат, соответственно, Google и Facebook. То есть налицо тенденция: крупнейшие интернет-компании, стараясь увеличить число и «вовлеченность» пользователей, плавно трансформируются в медиаресурсы – и начинают конкурировать на рынке новостного контента с традиционными онлайн-СМИ. (Обратите внимание: фраза «традиционные онлайн-СМИ» уже не воспринимается как оксюморон. Хотя еще лет пять-семь назад все было совершенно иначе.)

В самом деле, за последние 10 лет лавинообразное распространение смартфонов – этих «компьютеров в кармане» – серьезно поменяло «социальную базу» источников информации. Одновременно происходил бурный рост пользовательской аудитории соцсетей. И в какой-то момент соцсети и смартфоны «нашли друг друга». Горячие события стали транслироваться в соцсетях в режиме реального времени. Яркий пример – события 26 июня в Тунисе, в городе Сус, где мусульмане расстреляли десятки человек, напав на отели с туристами. Вот цитаты из «Газеты.Ru» в тот день: «15.44 Русскоговорящий турист выкладывает в инстаграм фотографии из Суса. Значит, там есть наши соотечественники. … 15.33 Туристы попрятались по номерам в отелях и баррикадируются. Они пододвигают к дверям матрасы, тумбочки и столы. Отдыхающий из Англии по имени Джон Йоман разместил в соцсетях фотографию своего номера – вход в его номер перекрыт матрасом и стулом».

Чуть позднее появилось и видео – тоже снятое очевидцем событий на смартфон.

Как видим, даже сверхоперативные интернет-СМИ оказались вынуждены лишь ретранслировать на своих страницах контент, который поставляли в Сеть непосредственные очевидцы «теракта в прямом эфире». Было бы странно, если бы интернет-гиганты не постарались заработать на этой новой реальности. И, как видим, они это делают.

Красноречивые цифры

Как гласит исследование Ericsson Mobility Report, к 2020 году на Земле будет 26 млрд устройств с доступом к интернету и 6,1 млрд пользователей смартфонов, а мобильный интернет-доступ охватит 90% территории планеты. При этом 80% новых подключений к мобильной сети придется на развивающиеся страны. Для сравнения: в 2014 году в мире насчитывалось 2,6 млрд обладателей смартфонов, а в I квартале 2015 года доля «умных телефонов» в общем объеме продаж мобильников составила 75%. Общее число подключений приблизилось к 7,2 млрд, а уровень проникновения сотовой связи на планете достиг 99%.

Причем сами мобильные сети все более оптимизируются для передачи «тяжелых» данных – в том числе прямых видеотрансляций со смартфонов. Количество подключений к сетям LTE в I квартале 2015-го превысило 108 млн и достигло 2,9 млрд. В ближайшие годы нам обеспечено быстрое увеличение модельного ряда смартфонов и доли LTE-устройств, а также снижение их средней цены. Результат: почти у каждого в кармане будет устройство, посредством которого он сможет обеспечить прямую трансляцию в Сеть всякого значимого события.

В этих условиях задача тех редакций, которые сейчас создают YouTube, Instagram, Twitter и прочие – уже не создавать уникальный контент, а просто разделять, классифицировать создаваемое владельцами смартфонов, выделяя действительно ценные инфоповоды. Проще говоря, надо отделять видеорепортаж о первых шагах ребенка, который гордый папаша транслирует во все соцсети, от одновременно идущего репортажа об очередной террористической атаке.

Конечно, такой сценарий совсем не устраивает традиционные СМИ. И в первую очередь – медиа-гигантов типа Bertelsmann, Thomson Reuters, News Corporation, Bonnier Group или Liberty Media, которые владеют как газетами/журналами, так и теле- и радиостанциями, а также множеством интернет-ресурсов. Именно противодействие медиа-профессионалов сдерживает сегодня медийные амбиции интернет-гигантов.

Например, в Европе Google напоролся на «налог на новости» и вынужден платить медиа-холдингам за использование вводной части новостей в Google News. Понятно, что полноценный контент «Гуглу» использовать вообще не разрешили. То же произошло и с Facebook: от сотрудничества с Цукербергом отказались The New York Times, BuzzFeed, National Geographic и другие крупнейшие СМИ. Не помогло даже личное обещание интернет-бизнесмена делиться доходами от рекламы в новостях.

Такое поведение крупных медиа-групп вполне логично: доходы от рекламы в Facebook и других социальных проектах невысоки, а стоимость производства профессионального контента значительно выше чем у пользовательского. Но в ответ интернет-компании переключились на новостной контент, поступающий от пользователей. И сегодня начинается ожесточенная конкурентная борьба: профессиональные медиа с одной стороны, интернет-гиганты – с другой.

А кто победит – мы как раз через 10 лет и увидим.

Изменения характера работы журналиста

И под давлением новых технологий, и под давлением новых моделей медиа-потребления, и по тысяче других причин – роль профессиональных журналистов в ближайшие годы сильно изменится. По мнению многих экспертов, журналисту предстоит превратиться из «информатора» в коммуникатора.

Года три назад, на международном форуме «Медиа будущего», тогда еще министр связи и массовых коммуникаций России Игорь Щеголев заявил: «Раньше в силу того, что СМИ должны были конкурировать между собой, их было не так много, они с разных сторон описывали одни и те же явления. Сейчас, когда у каждого появится своя ниша, каждый будет очень глубоко погружаться в свою нишу и терять связь со всем остальным. В этом плане роль журналиста радикально, сильно поменяется». По его мнению, в чем-то медиасреда возвращается к средневековой модели, которая существовала до СМИ – когда каждый сам себе формировал персональное информационное поле. Собственно, сегодня это происходит – как в соцсетях (вспомните алгоритм, по которому Facebook показывает сообщения в ленте), так и благодаря возможности подписываться (e-mail-рассылки, RSS) только на те новости, которые интересны лично тебе.

Вообще, точка зрения Игоря Щеголева заслуживает того, чтобы процитировать ее полностью. «Однако в то время были другие связывающие общество вещи – была религия, была государственная власть, которая небольшие объемы информации доводила до всех – все жили в более или менее одном информационном поле. А сейчас мы приблизились к другой грани – информации стало слишком много и СМИ пока не стали таким инструментом, который позволит из разных нитей сплести такую ткань, которая удерживала бы общество воедино. СМИ остались, а связи не осталось», – сказал Щеголев.

По мнению представителей западного медиа-сообщества, «народные новости», тренд к которым был ярко выражен в начале 2000-х, показали свою несостоятельность – в той конкуренции победили профессиональные журналисты. Но в целом роль читателей, зрителей и слушателей в эволюции СМИ в ближайшие годы будет расти. Например, главный редактор Guardian News & Media Алан Расбриджер уверен, что для успеха СМИ в современных условиях нужны два равно важных компонента. Первый – профессиональные журналисты, способные получить эксклюзивную информацию, второй – участие аудитории в развитии СМИ.

«Если вы добьетесь того, что ваш журналист является единственным, кто передает ту или иную информацию, то ваше СМИ сможет выжить в современных условиях, – говорит он. – Наша аудитория – 50 млн человек в месяц, она прирастает на 40% в год. Мы признаем, что если выходить за пределы журналистики, то важно, чтобы аудитория участвовала в этом». При этом Расбриджер четко понимает, как это сделать: по его словам, Guardian сводит на свою платформу все мнения, точки зрения, комментарии, в том числе поступающие от читателей. «Это так называемая мудрость толпы. Не будьте самонадеянными и не думайте, что вы единственные, кто может это делать», – советует главред Guardian.

Не только в Европе, но и в развивающихся странах медиа-эксперты понимают: аудитория должна активнее включаться в создание контента СМИ. Вот, например, что по этому поводу говорит завкафедрой новых медиа и теории коммуникации факультета журналистики МГУ, главный редактор сайта «Частный корреспондент» Иван Засурский: «Особенность того, что люди приходят в соцсети, состоит в том, что возникает информационная война всех против всех, в которой представители разных групп больше заинтересованы в подчеркивании лояльности своей группе, сообществу, а не поиску общих точек соприкосновения. Основной формой коммуникации становится информационный конфликт – люди ругаются в комментариях, не соглашаются. … Поэтому сейчас происходит трансформация журналиста от информатора к коммуникатору. Происходит фрагментация аудитории на различные группы, комьюнити, которые не пересекаются. И задачей медиа становится создать ту платформу, на которой хотя бы в зрелищно-конфликтной форме эти противоречия могут драматургическим образом сложиться в какую-то общую судьбу».

Но все же – что будет со СМИ через 10 лет? Здесь мне близка позиция, которую занимает украинский журналист Артем Захарченко, автор практического учебного пособия по интернет-журналистике. «В наше время эпохи контента и формы длятся примерно по 9-10 лет. Они сменяют друг друга не только из-за моды. Когда в течение 10 лет интеллектуалы муссировали тему информационного мусора, неэффективности поиска и донесения информации в Сети – то интернет должен был отреагировать на этот запрос, и создать стройную логическую систему, – пишет Захарченко. – А значит, через два-три года жизнь снова начнет понемногу становиться формалистичной, сосредоточенной на процессе и внешнем, эмоциональном эффекте. И это будет ответ на нынешний страх тотального контроля, на ощущение, что Сеть становится скучной и слишком функциональной. Апогей формализма наступит, очевидно, где-то в 2023-2024 годах».

По мнению эксперта, принципиально новые медиа – если они появятся – будут связаны с технологиями дополненной реальности. А значит, может возникнуть особый формат коммуникации с помощью Google Glass и подобных им гаджетов. Возможно также появление технологии прямого подключения нервной системы человека к Сети.

Из менее страшного – уйдут в небытие медиа, не создающие уникального дизайна для каждой публикуемой статьи. Будет мало просто залить текст и картинки в админку: однообразный контент просто никто не будет читать. Сюда же можно отнести возникновение своеобразного микровидеоблогинга. Пользователи уже не будут смотреть новостные видео по две-три минуты, как мы это делаем сейчас. Специальная программа будет одну за другой демонстрировать разные записи длительностью, скажем, до 14 секунд, склеивая их красивыми перебивками. Это будет похоже на анонс выпуска теленовостей в его начале. Только интерактивный: посмотрев такие микроновости, человек сам решит, хочет ли он узнать больше о какой-то теме.

Денис Лавникевич

Текст и фото Mediakritika.by

Генеральный директор Netflix рассказал, что будущее связано с интернетом, а линейное телевидение ждёт вымирание.

Представьте себе такую картину: вы включаете 60-дюймовый iPadоподобный экран и кликаете по иконке приложения, позволяющего смотреть телепрограммы. Желаете посмотреть последнюю игру NFL? Специальное приложение, включающее выделенный канал NFL, позволит вам посмотреть прямую трансляцию в режиме высокой чёткости. Предпочитаете «Теорию большого взрыва»? Перейдите к приложению CBS, где вы сможете посмотреть в режиме реального времени очередной эпизод в потоковом режиме. А как на счёт «Анатомии страсти»? Для этого есть специальное приложение от ABC. Потоковое видео в онлайн – это будущее интернета – считает генеральный директор Netflix Рид Хастингз. Об этом он заявил в своём выступлении на прошедшей в Берлине Media Convention (смотрите на видео), высказав мнение, что основанная на приложениях экосистема потокового телевидения уже входит в нашу жизнь.

Хастингз даёт линейному телевидению срок жизни в 20 лет, поскольку интернет-видео несёт в себе огромное количество инноваций.

«Иногда я говорю, что линейное телевидение подобно аппарату факсимильной связи, – сказал он. – И тогда, в 80-90-е годы такой аппарат был чем-то необыкновенным. Но как только мы начали добавлять к документам дополнительные файлы, очарование факсимильной связи тут же исчезло. Так же обстоит дело и с линейным телевидением, которое в своё время сильно изменило мир… Но сегодня у нас есть нечто лучшее: интернет-телевидение».

Напомним, ранее Хастингз уже сравнивал сегодняшние телевидение с лошадью и пророчил ему смерть к 2030 году.

В своём выступлении он сравнил начинающийся бум интернет-телевидения с быстрым ростом рынка iPhone и их массовости. «Десять лет тому не было ни одного iPhone – вся эта смартфон-революция прошла за десять лет… Что же произойдёт в следующие десять лет? Что эти годы принесут в качестве инноваций в сфере электроники, объёмной реальности, появлении экранов невероятного качества? Экраны в вашем доме. Экраны в вашем кармане. Скорость интернета увеличивается благодаря использованию оптико-волоконных линий, дающих доступ во всемирную сеть. И всё это случится на протяжении десяти лет».

Хастингз предсказывает, что 4К-телевидение станет неотъемлемой частью упадка кабельного ТВ. Приводя в качестве примера грядущий Чемпионат мира по футболу, он указывает на то, какое огромное количество людей получит возможность смотреть в будущем программы 4К-телевидения, однако отмечает, что они не будут смотреть эти программы в эфире или через кабель, они скорее будут смотреть данные трансляции в интернете – по мере того, как интернет-решения развиваются и растёт количество возможностей в этой сфере.

Кроме того, Хастингз прогнозирует, что в то время, как на смену современным телевизионным сетям придут платформы интенет-телевидения, упадут барьеры, а вместе с ними – отдельные телекомпании, которые не идут в ногу со временем. Самая замечательная вещь, связанная с интернетом, заключается в том, что как только вы создали приложение для iPhone или Android, вы тут же сможете стать подобием телекомпании.

А какое же будущее ждёт Netflix? Приоритетом для компании по всему миру остаётся рост. Сегодня число подписчиков платформы составляет 57,4 миллиона абонентов, однако они не ожидают расширения типа предлагаемых программ. Хастингз заявил, что Netflix по-настоящему сконцентрирован на фильмах и телепрограммах, отметив, что компания будет производить большее количество программ и изучит возможность запуска новых телевизионных форматов. Не вдаваясь в подробности, он упомянул игры с форматами, интерактивностью и сюжетными поворотами в качестве будущих шагов Netflix.

«Мы хотим, чтобы Netflix объединил мир… Таким образом, лучший в мире рассказчик может получить голос мирового масштаба», – добавил Хастингз.

Mediasat

Во время летних каникул в сети появился новый ресурс — «Рождение российских СМИ. Эпоха Горбачева (1985—1991)» — масштабное и хорошо систематизированное собрание документов, интервью, свидетельств, фотографий, видео и текстовых материалов по важнейшему периоду нашей новой истории, по сути — мультимедийная энциклопедия перестроечных медиа. Анна Голубева поговорила с автором проекта — журналистом Наталией Ростовой.

— Ваша работа приурочена к 25-летию с момента отмены цензуры в наших СМИ. Сейчас цензура в них де-факто возвращается. Почему, как вам кажется, мы это так легко допустили? Или не легко?

— С одной стороны, трудно сказать, что легко. Все же для того, чтобы то НТВ превратилось в это НТВ, понадобилось целых три генеральных директора и столько лет работы... С другой — да, легче, чем хотелось бы. Но, поспорьте со мной, не оттого ли это, что мы не выходили массово на улицу с требованиями освободить советские СМИ, а пришел освободитель, который сказал: «Так, товарищи, нам нужна гласность, давайте-ка начнем процесс критики и самокритики»? «Что-что, простите, вы сказали?» — послышалось с задних рядов. Ведь стоит все же признать, что за спиной всех самых отважных главных редакторов стоял Александр Яковлев, правда? Со своими представлениями о прекрасном, со своими «можно» и «нельзя», но именно они, несколько членов Политбюро, служили прикрытием для СМИ, понимаете, — от других членов Политбюро. А массовые митинги в защиту СМИ начались только в 91-м, когда люди вышли на улицу защищать «Взгляд» от Леонида Кравченко (руководитель Гостелерадио, закрывший популярную передачу «Взгляд». — Ред.), когда появился Фонд защиты гласности, когда уже отменена была шестая статья конституции, когда уже был принят закон «О печати». И все это — только через шесть лет от начала заявлений сверху о необходимости гласности, свободы слова, демократии.

— Значит, медиа и те, кто их делает, по сути, не оценили этот подарок — свободу, спущенную сверху?

— Значит. Я думаю, что да, значит, и значит, что мы — очень неблагодарные. Мы как общество еще оценим его, но, к сожалению, будет слишком поздно. Горбачев не пришел к нам со свободой СМИ в понимании первой поправки к Конституции США (о невозможности издавать законы, ограничивающие свободу прессы). Откуда бы это представление у него взялось, если десятилетия пресса была средством пропаганды? Он не готов был, как я сейчас вижу, к тому, что СМИ, которым он дал свободу, станут в конце концов критиковать его лично. Правительственные СМИ отвратительно вели себя во время всех главных катастроф эпохи. Все же нужно помнить, что Горбачев — советский лидер, член партии с 1953 года, рожденный аж в 1931-м, по рукам и ногам связанный товарищами из Политбюро, это коллективный орган принятия решений. Тем удивительнее его личное участие в процессах раскрепощения СМИ, снятия кино с полок, разрешения запретных прежде публикаций, открытия запрещенных прежде имен, разрешения выезда за рубеж, организации свободных выборов, дозволения массовых протестных демонстраций, освобождения предпринимательства и так далее, и так далее, и так далее... Я счастлива, что мне это удалось понять еще при его жизни. Я поняла, что никаких нынешних либералов и сторонников свободных СМИ не было бы, не приди Горбачев к власти.

А молодежь не знает этого и, как вы видите, часто и знать ничего не хочет. Коллегам постарше тоже часто это неинтересно. «Горбачев — это слишком скучно», — написала мне одна прекрасная коллега, лучшие свои годы работавшая при Ельцине. А «старики» — из тех, кто выжил во всех идеологических баталиях и до сих пор остается еще работать в СМИ, — слишком заняты нынешней повесткой, чтобы вспоминать, что там было тридцать лет назад. Тут у них вновь к штыку приравняли перо, выжить бы в этих условиях.

— А почему вы, действующий журналист, решили в нынешних условиях заняться историей медиа?

— Потому что было интересно. Потому что нас нынешних не понять без прошлого. Потому что оттуда очень многое пошло. Потому что Горбачев дал свободу, о чем многие либо не хотят помнить, либо не знают. Потому что была такая возможность, очень счастливая.

— То есть вам перестало быть интересно писать о том, что с нашими СМИ происходит сейчас?

— В некотором смысле писать уже особо не о чем. Какое-то время назад я писала про телевизор, про то, о чем они там нам говорят, но потом утратила к этому интерес. Непонятно мне стало, для кого писать. Те, кто верит ему, во мне не нуждаются, кто не верит, давно его не смотрит. В тысячный раз говорить, что этот телевизор уже не тот, что раньше? Можно выискивать алмазы, но мне перестало это быть интересным. Писать о других аспектах СМИ, наверное, возможно, но все же надо предпринять усилие, чтобы понять, о чем именно. Есть героические коллеги, которые продолжают обозревать наши СМИ, но они по-другому, значит, это видят и чувствуют.

— Как и почему возникла идея сделать проект о СМИ эпохи Горбачева?

— В Slon.ru, где я работаю с 2009 года, мы придумали как-то рубрику «Клуб бывших главных редакторов» — чтобы поговорить о журналистике, которая была в нашей стране. Сейчас там около семидесяти интервью с теми, кто руководил СМИ с конца 80-х до нынешнего времени.

В 2011 году я подала заявку на стипендию имени Галины Старовойтовой в Институте Кеннана. Хотела как-то систематизировать опыт рассказанных мне историй. Долго не понимала как, пыталась писать сразу про все 30 лет, зарылась в материале, а потом поняла, что будет достаточно, если я сделаю одну эпоху, но так, чтобы я сама осталась довольна. Пришла идея жесткой хронологии. И, кажется, я в итоге довольна.

Я, например, не знаю, требовал ли Путин от Венедиктова хоть раз всерьез уволиться, действительно не знаю. А от Старкова Горбачев требовал. И, представляете, Старков не сложил руки, устроил бучу и остался на своем месте. А это ведь было требование целого генерального секретаря ЦК КПСС!

— Сколько времени вы над этим проектом работали?

— Формально начала в самом конце 2011 года, как раз в момент начала протестов. Неформально — весь предыдущий журналистский опыт к тому, думаю сейчас, и вел.

Весь 2012-й провела в Библиотеке Конгресса, где есть хорошие коллекции нашей прессы. Сидела в Вашингтоне на нулевом километре, смотрела советский телевизор, читала книжки, газеты и журналы, и наши, и американские. В некоторых случаях очень помогала именно американская печать — у нее не было цензурных ограничений, в отличие от нашей, и о происходившем у нас иногда можно понять лучше по The New York Times (ежедневная газета в США. — Ред.), чем по прессе российской. Продолжала писать и в 2013-м, и в 2014-м и никак не могла закончить. В какой-то момент меня поддержали факультет медиакоммуникаций Высшей школы экономики и фонд «Либеральная миссия», что позволило мне продолжать работать над проектом, а не над текущей повесткой дня (тут еще раз надо сказать спасибо за поддержку бывшему главному редактору «Слона» Андрею Горянову, так отчаянно в меня верившему). Все это время трудно было объяснять людям вокруг, чем я занимаюсь, тяжело было и вариться в собственном соку столько времени, но выхода не было — я продолжала читать и собирать факты о прошлом. А последние полгода были битьем головой о стену в судорожных попытках найти тех, кто может это выложить в сеть. Но в итоге нашлись невероятной души разработчик —github.com/katspaugh, дизайнер Алексей Бурсаков и компания СМИ2, они очень помогли в создании проекта. За что им громадное спасибо.

— На какую аудиторию этот ресурс рассчитан? Вы имели в виду широкого читателя — или все-таки специалистов в первую очередь?

— Прежде всего я думала о коллегах-журналистах, которые либо жили тогда, либо интересуются тем временем. О студентах, которые почему-то все еще собираются быть журналистами. О тех, кто не застанет ни нас с вами, ни эти СМИ. А также о «широком круге читателей», как это принято называть, включая политологов и академическую публику... На большую аудиторию я точно не рассчитывала и не рассчитываю. Как мне сказали в одном издании, «никого, кроме академической среды, не волнует уже, что было с медиа в перестройку» (сказано было более брутально, но мы же для СМИ разговариваем?). Я понимаю, что история для многих ныне действующих журналистов начинается с момента их появления на свет, поэтому рассчитывала на небольшое количество людей даже в этой узкой среде. Но есть, думаю, те, кому все же интересно, каким именно образом в абсолютно закрытом обществе рождается идея освободить СМИ. Их мне достаточно, и спасибо им.

— Это изначально задумано как сетевой ресурс или идея такой формы возникла уже в процессе?

— Я долгое время думала о книге. Бумажную версию я в своей голове вижу, но понимаю, что это совершенно некоммерческая и очень дорогая для издательств история, и вряд ли она возможна, особенно в период обвала рубля. Я даже разговаривала с одним издателем, на которого меня натравил один из мне сочувствующих, но этому издательству, как я поняла, не понравились ни идея, ни форма. Никаких претензий, им это продавать как-то надо. И все же я поняла, что структура, которая однажды мне пришла в голову, имеет в виду природу интернета с гиперссылками, тэгами, активным индексом, с возможностью бродить по сайту, искать события и по дате, и по теме, и по людям, смотреть видео и увидеть громадное количество документов, почитать интервью. Такого объема ни одна бумага не стерпит. Так что теперь я говорю, что проект под условным названием «книга» окончен.

— Вот вы начали близко знакомиться с документами и свидетельствами того времени. Что-нибудь было для вас новым, неожиданным? Что особенно впечатлило?

— Меня поразила все же степень былого контроля за СМИ, степень вмешательства Политбюро в процесс производства букв, совершенно удивительная на фоне происходящих за окном событий. Мы, конечно, знаем, что существовала цензура, все было под контролем, особый советский шик был — написать между строк так, чтобы дать понять, что имел в виду на самом деле. Но когда ты видишь, как Горбачев на Политбюро говорит о том, что пора бы оценить деятельность Хрущева, и только после этого появляются в прессе статьи о нем, через 20 лет замалчивания имени, то понимаешь, насколько страна зависит от ее руководства. Я сейчас могу понять мозгом, что статья Нины Андреевой — это схватка бульдогов под ковром, что она — лишь повод, но принять на уровне здравого смысла, что целое Политбюро заседает по поводу статьи в газете два дня, трудно. Они там что, с ума сошли? Это же просто статья! Но нет, это было, и именно так это было. Что, кстати, еще раз доказывает: мы живем в стране, где слово очень много значит. Больше ли того, что оно на самом деле стоит? Это вопрос.

Можно поклоняться любым идолам, но даже культ Ленина будет разоблачен. Можно сколько угодно скрывать потери от военных действий, ведущихся нами за границами нашей страны, но наступает момент, когда генерал армии Алексей Лизичев отправляется на пресс-конференцию и объявляет о жертвах войны в Афганистане. Можно клеймить оппонентов, но в конце концов они станут народными героями, а их предложения — государственной политикой.

К Михаилу Сергеевичу я стала относиться значительно лучше, чем до начала работы. Просто пришло окончательное понимание того, что он подарил нам свободы, которых мы не очень, как страна, ждали. Со мной многие, наверное, захотят поспорить, особенно из тех, кто застал то время журналистами, но посмотрите, сколько решений сверху было принято, чтобы раскрепостить прессу, сколько лет еще мы бы могли сражаться с цензурой, отмененной в итоге благодаря его приходу к власти. Он двинул этот заржавевший поезд, который дальше пошел сам, на ходу пытаясь поменять детали. И СМИ в итоге ощутили настоящую свободу. А когда это было в России в последний раз?

Поразило еще, что так много времени уходит у нас на то, чтобы мы могли признать правду, и это касается всего на свете. Десятилетия лжи — это горе нашей страны, это покалеченные судьбы и души, многие люди умерли, так и не добившись правды. Но, как это видно из истории, в конце концов правда торжествует. Можно поклоняться любым идолам, но даже культ Ленина будет разоблачен. Можно сколько угодно скрывать потери от военных действий, ведущихся нами за границами нашей страны, но наступает момент, когда генерал армии Алексей Лизичев отправляется на пресс-конференцию и объявляет о жертвах войны в Афганистане. Можно клеймить оппонентов, но в конце концов они станут народными героями, а их предложения — государственной политикой. Я Андрея Сахарова имею сейчас в виду. А тех, кто врет, презирают и те, и другие. Пафосно, да?

— Вы говорите, что, работая над проектом, личных оценок старались избегать. А теперь можно спросить — что для вас лично значит это время? Вы его помните?

— Я в первый класс пошла в 85-м году. Слово «перестройка» услышала тогда же, когда Витя Петров, единственный из класса, смог ответить на вопрос учительницы, что это за такая новая политика партии. Как все дети, читала «Пионерскую правду», «Костер» и «Пионер», позже выписывала кучу других изданий. Бывали у нас политинформации, еще застала. Но мое поколение — это люди, у кого «Архипелаг ГУЛАГ» и Варлам Шаламов уже были в школьной программе. Я помню, как на книжном развале в Чебоксарах мне попался изданный в Энн-Арборе Бродский, и ни за покупку, ни за продажу, конечно, уже не сажали. Нашим героем был Владислав Листьев. Так что свобода для меня была данностью, а несвобода — фактом истории. И я предположить не могла, что в середине десятых годов двадцать первого века еще застану Вадима Медведева, главу идеологической комиссии ЦК КПСС, который принимал решения по изданию Солженицына.

Но думаю, что мои оценки не важны. Мне было важно сказать правду обо всем, что я накопала, вне зависимости от того, люблю я лично больше Горбачева или Ельцина, того редактора или этого. И если есть ценность у этой работы, то она — в попытке дать всю разноголосицу мнений об очень непростом времени и о человеке, который стал невероятным исключением в наших палестинах.

— Как вам кажется, это время — перестройка — было интереснее нашего?

— Ох, нет, не скажу. Пусть сравнивают те, кто застал эти времена в сознательном возрасте. По моим ощущениям, тогда был воздух надежды и веры в будущее, а сейчас его нет совсем. Тогда в журналистику стремились, это было очень почетно и престижно, а сейчас бегут из нее, сверкая пятками. Нынешнее поколение журналистов жаль — они не могут ощутить того упоения свободой, которое было тогда. То, что я лично как журналист застала уже на излете, но все-таки помню.

«Свобода прессы» все же тогда была интенцией, а теперь вас сами работники СМИ начнут убеждать, что свободы не бывает нигде. А какой вывод из этого следует? К ней не надо стремиться, правда? Если ее нет? И объективности не бывает нигде, скажут вам большинство наших с вами коллег.

— А есть ли какие-то параллели между ситуациями в медиа тогда — и теперь?

— Указы президента, которыми регулируется сфера СМИ, начались тогда. Назначения главных теленачальников указами — тогда, назначения по согласованию с Кремлем — еще раньше, совещания главных редакторов на Старой площади в Москве — тогда. Только тогда это был ЦК, а сейчас — администрация президента. И тогда, и сейчас главное лицо страны может наорать на главного редактора в присутствии остальных, зачастую крайне злорадных, коллег. Тут можно строить параллели между Владиславом Старковым (в 1978—2001 гг. возглавлял газету «Аргументы и факты», одно из самых популярных СМИ времен перестройки. — Ред.) — и Алексеем Венедиктовым. И тогда, и сейчас телевидение было осознанно менее свободным, чем печать. И тогда, и сейчас СМИ апеллируют к государству больше, чем хотелось бы для сохранения их независимости. И тогда, и сейчас и власть, и оппозиция рассматривают СМИ как ресурс. Борьба Бориса Ельцина за создание системы российских, то есть республиканских, а значит — своих, СМИ не напоминает вам желания создать «добрую машину пропаганды»? (Я не говорю о параллелях между той борьбой с привилегиями и нынешней борьбой с коррупцией.) Это общие черты, грубо нарисованные, а дальше много нюансов. Я, например, не знаю, требовал ли Путин от Венедиктова хоть раз всерьез уволиться, действительно не знаю. А от Старкова Горбачев требовал. И, представляете, Старков не сложил руки, устроил бучу и остался на своем месте. А это ведь было требование целого генерального секретаря ЦК КПСС!

Цензура тогда была официальной, но страна двигалась в сторону раскрепощения СМИ. А сейчас их очевидно душат, планомерно, методично, давно, при том что официальной цензуры пока еще нет. Тогда это был авторитарный режим, заявивший о движении к демократии, а сейчас мы, не построив демократии, очень жаждем тоталитаризма. Тогда на самом верху говорили о жертвах сталинских репрессий, а теперь — об эффективности этого «менеджера».

— Когда, по-вашему, работа журналиста была сложнее — во время перестройки или теперь?

— Не знаю. Тогда было уникальное время — освобождение от ненавистных учредителей, иногда за счет самих учредителей. Некоторые исследователи период 1990—1991 годов называют золотым веком нашей прессы.

«Свобода прессы» все же тогда была интенцией, а теперь вас сами работники СМИ начнут убеждать, что свободы не бывает нигде. А какой вывод из этого следует? К ней не надо стремиться, правда? Если ее нет? И объективности не бывает нигде, скажут вам большинство наших с вами коллег. Я помню, как вычитала в книге Эллен Мицкевич, лучшей, на мой взгляд, исследовательницы наших СМИ (американский профессор, политолог. — Ред.), ее удивленную ремарку — в довольно длинном профессиональном этическом кодексе российского журналиста 1994 года не было слов о том, что журналист должен стараться быть объективным. Мы сколько угодно можем спорить о том, что это прописывать бессмысленно, но если в уже написанном кодексе этих слов нет, то это все же показатель, правда? Я, впечатленная, несколько раз разговаривала на эту тему с разными коллегами, доходя до криков, естественно. Бесполезно. Мы не верим, что есть стандарты, которым мы можем дать себе труд следовать, мы убеждены, что клятвы ничего не значат, — хотя у нас в языке существует такое слово, как «клятвопреступление», — мы считаем, что хартии и кодексы бесполезны. «Я — владелец своего слова: слово дал, слово взял». Но чему мы тогда удивляемся, говоря о нынешнем состоянии прессы?

— Вы пишете о перестроечных медиа: «СМИ были инструментом проведения реформ и изменения страны». А как бы вы охарактеризовали роль наших СМИ сегодня?

— Инструмент подавления, контроля, инструмент войны, инструмент устрашения. «Информационная заточка», о которой так долго твердили некоторые руководители СМИ (так и хочется сказать — «большевики»), наконец стала завершенным и совершенным орудием.

— Вы разделяете мнение, что за относительно короткий период этой самой заточки журналисты в России несколько разучились профессионально работать?

— Тех, кто умел, выдавили. Множество профессиональных людей маются без работы вообще или без достойной работы. Пришла новая смена. Послушайте, у нас президент у власти 15 лет уже. Есть люди в профессии уже сегодня, кто никого, кроме Путина, как главу государства не застал. (Мы сейчас не будем о местохранителе всерьез, правда?) Но и среди этой молодежи есть те, кто хочет работать иначе, чем мейнстрим.

— Получается, нам опять не помешала бы перестройка.

— Перестройки хотелось бы, да вряд ли наши желания сбудутся. Риторику, впрочем, поменять легко, это мы видим по главным телеведущим. Поменяется президент — мгновенно сменится главный герой, переключится тумблер. Посмотрите, как быстро Медведев стал великим президентом. Но разруха, как известно, в головах, и от смены вывески ничего не изменится.

— Опыт перестроечных медиа — он может оказаться полезным?

— Он может быть полезным, если появится возможность поменять систему управления, владения и контроля за СМИ. Начать можно, например, с разгосударствления СМИ, провести международную конференцию в Москве с приглашением экспертов, юристов, теоретиков, ветеранов и участников рынка. Так ее и назвать: «Индустрия СМИ. Разгосударствление». Три дня,Ritz-Carlton. Смешно пошутила?

— Есть ли что-то в сегодняшних российских медиа, что вас радует?

— Мало что, но все же существует некоторый круг главных редакторов, не готовых к навязанным правилам игры.

— Будете дальше заниматься практической журналистикой или подадитесь в исследователи?

— Я пока учусь, а там посмотрим. Никогда не говори «никогда».

Кольта

Текст Анна Голубева