Николай Кононов - главный редактор журнала "Секрет фирмы", автор книг "Код Дурова" и "Бог без машины"

Всем редакциям, кроме самых унылых, кажется, что они уникальные и проживают свой сериал Newsroom. Со временем понимаешь, что это признак хорошей команды — но не редкость. Тем не менее, я стараюсь, чтобы коллег не покидало ощущение, что мы делаем важное дело, и пусть оно не высокооплачиваемое, и вредное для здоровья, и в данный момент не сильно влияющее на происходящее, но всё же полезное и поддерживающее силы добра и разума, а не зла и хаоса.

Ценность нас в том, что мы находимся в зоне высокого напряжения, где столетиями производятся социальные эксперименты мирового масштаба. Память, последствия этих опытов зашиты и в нас. Но за счёт работы над собой, школы проверки и анализа информации, контроля над эмоциями надо стараться балансировать между глубоким знанием этого поля и необходимой для его описания отстранённостью.

Я ненавижу ложь, но так было не всегда. Я избегал конфликтов — например, во имя сохранения ценных источников. Но потом полюбил и конфликты, и предельную честность. В профессии она необходима. Следует быть патологически честным. Как игрок в американский футбол должен любить физический контакт, драку, так журналист должен любить спор, состязание аргументов, борьбу за свою позицию.

Но бытовая ложь вредит не только в высоком смысле, во время борьбы за свободу слова и так далее. Иногда не просрать дедлайн, успев проверить все факты, — подвиг. Заранее сказать редактору, что не успеваешь сдать текст вовремя и поставить реалистичное время сдачи — отправная точка в борьбе с враньем.

Если коротко, важно уметь задавать точные вопросы и добиваться исчерпывающих ответов на них.

Автор должен быть любопытным, внимательным и иметь хороший вкус, чтобы разбираться в деталях — какие работают на его историю, какие нет. И, конечно, всё, что вы узнали и не смогли записать на диктофон, быстрее, прямо там, на месте, записывайте в блокнот. Объект нашей охоты — не сами сюжеты, но тектонические, сильные, вечные мотивы, которые за ними стоят. Смотрите глазами писателя.

Меня обвиняют в упрощении всяких бизнес-хитросплетений, но это то же самое, что упрекать Гаспарова за "Занимательную Грецию" или Тынянова за "Пушкина". Сидят люди, годами разбираются в формах копья у воинов или спорят о государственном устройстве Фракии — и вдруг какой-то выскочка запихивает всю цветущую сложность под одну обложку, пишет просто о сложном. Да, это раздражает. Да, не всё можно описать просто. Нет, было бы верно другое: сказать ему спасибо. Он перетолмачивает и популяризирует неудобочитаемые и узкоспециальные вещи.

Справедливо, что я не вхожу в рейтинги медиаменеджеров. Я кто угодно — редактор, автор — но не менеджер. Для ощущения, что я многое значу для своего ремесла, коллег, рынка, мне достаточно делать своё дело и, если набирается какой-то опыт для осмысления, выступать. В идеале ещё писать очерки и книжки и продолжать свои курсы нон-фикшна.

Я печатал и историю, рассказанную в эмодзи, без слов, и колонку, чей смысл был зашифрован акростихом, и другие экспериментальные штуки, но я не самый ловкий редактор. Трабун и Попова ловчее будут, Бахтин тем более (из более опытных) — у людей такого уровня выдумывание нетривиальных трюков поставлено на конвейер.

Парадокс: медиа цветут и разрастаются, а журналистике грозит вымирание. Личная стратегия автора тут, в общем, одна — создавать себе доброе имя, приучать читателя к тому, что вот тот человек, который работает для тебя, разузнаёт любопытные и важные истории и рассказывает их, как никто другой.

Полевые исследования — наш хлеб. Рассказывание историй, за которыми стоит что-то большее, нежели повестка — любая: новостная, национальная — наша обязанность. Надо стремиться рассказывать надвременные истории. Понятно, что они не попадаются часто, но если их не искать — сами на голову не упадут. Я люблю ездить. Работая в Forbes, объездил пол-России.

Следует выходить за пределы локальной повестки уже на этапе выбора темы. Чтение глобальных изданий, понимание, как они смотрят на события, сюжеты, что за ними видят — всё это необходимо для выработки своего взгляда. А свой взгляд — самое ценное, что есть у автора. Читатели покупают необычный взгляд на мир. При условии, конечно, что этот взгляд прочно стоит на фундаменте из фактов, верных умозаключений с ясными посылками и подтверждённых гипотез.

Рецепт выживания бумажных журналов: производите бомбы; производите объекты искусства. Всё остальное — второстепенно. У вас есть месяц (при правильном управлении — два и больше месяцев) на изготовление этих бомб, пулитцеров, сносящих крышу расследований, очерков и чего угодно. У вас есть арт-директор, который должен изобретать странное, но выразительное и совпадающее с нервом времени. И тогда люди будут вас читать, ждать, и, будучи легендой, вы получите шанс диверсифицировать свой бизнес, как это сделал, например, Wired с его конференциями, консалтингом и, да, конечно, сайтом.

Классного автора вы угадаете с одной фразы. Ок, с двух.

Фото и текст Журдом

Самая коррумпированная сфера жизни в России — это СМИ, а очень многие журналисты превратились в «цепных псов нашего отечественного доморощенного либерализма». Как сообщают «Московские новости», об этом заявил депутат Госдумы от «Единой России» Андрей Исаев, выступая на семинаре, посвященном социальной политике партии.

Карельские медиаюристы намерены изменить закон «О СМИ»

Суд отказал замредактору «ТВР-Панорамы» Антонине Крамских в праве самостоятельно защищать свои профессиональные права, и карельские правозащитники решили довести до Госдумы законопроект, который позволит журналистам лично направлять официальные запросы. Впрочем, юристы считают, что в повсеместном молчании госорганов виноваты сами журналисты, которые не отстаивают свои интересы в суде.

Дело в том, что, несмотря на отказ пресс-службы карельского ЗакСа отвечать на запрос информации о размере выплат депутатам за съем жилья, 17 июня суд не встал на сторону Антонины Крамских. Мотивировал он это тем, что отказ затрагивает не права лица, подписавшего запрос, а только права редакции.

Не дождавшись ответа от Союза журналистов России (27 июля заявители обратились туда за поддержкой), представители Крамских (Юридическая служба по защите прав журналистов и блогеров) пошли дальше. Они решили воспользоваться тем, что Карелия остается одним из немногих субъектов России, где общественные организации имеют право законодательной инициативы, и совместно с Правозащитным Союзом Карелии подготовили законопроект.

Он должен дополнить закон «О СМИ» понятием «журналистский запрос», в то время как на данный момент запрос может быть только редакционным. Как считают сотрудники Юридической службы по защите прав журналистов и блогеров, это существенно уменьшает возможности защищать свои права журналистам.

Действующее законодательство, пояснила в разговоре с Лениздат.Ру директор организации Елена Пальцева, хоть и дает журналисту права на сбор информации, но требует оформлять все запросы только от имени редакции. Соответственно, если информация не предоставляется, предоставляется не в срок или не по существу, по закону это нарушает права не журналиста, а реакции. «Понятие «журналистский запрос», которое мы предлагаем фактически приравнять к редакционному запросу, даст журналисту возможность самостоятельно отстаивать свои права», — уверена Елена Пальцева. Это позволит журналисту действовать без доверенности от редакции, а в случае судебного разбирательства платить госпошлину не в качестве юридического (6 тысяч рублей), а в качестве физического (300 рублей) лица. По мнению юриста, крупный размер пошлины не всегда позволяет редакциям, особенно небольшим, лишний раз участвовать в судебных разбирательствах.

Скажут, но не то

Основных проблем с официальными запросами, сходятся во мнениях и юристы, и журналисты, несколько. Чаще всего ответы, которые приходят в редакции, оказываются «ни о чем», их заполняют ссылки на различные нормативные акты, но по существу ответов на вопросы в тексте не обнаруживается. Не менее регулярна и другая практика — когда в документе пресс-службы оказываются ответы не на все заданные вопросы, а только на часть из них. Реже, но тоже довольно регулярно, пресс-секретари присылают ответы позже установленного законом семидневного срока. Зачастую не удается добиться и выдачи конкретных документов.

При этом административная ответственность за подобные нарушения невысока: должностью чиновник, не желающий предоставлять данные, не рискует, а размер штрафа не превышает 2 тысяч рублей. «Проблема есть, потому что открытость органов власти хоть и прописана на официальном уровне, по факту остается очень низкой, — сетует Елена Пальцева. — У нас есть закон об открытости органов власти, и там все права и обязанности довольно четко прописаны. Вопрос только в личной ответственности чиновников».

В подобной инициативе, считает юрист Центра защиты прав СМИ Светлана Кузеванова, «толковое зерно» есть. «Проблема, с которой столкнулась в этом деле Пальцева со своей командой – это проблема, с которой регулярно встречаются журналисты», — отмечает юрист в разговоре с Лениздат.Ру. По ее словам, специалисты Центра защиты прав СМИ неоднократно сталкивались с ней, жалуясь на молчание госорганов в прокуратуру. Правоохранители ссылались в том числе на то, что запросы, ответы на которые так и не были получены, направлялись от имени журналиста, а не от имени редакции. «Безусловно, это серьезно ограничивает права журналиста, — уверена Светлана Кузеванова. — Если мы говорим о специфике профессии, то информацию собирает не редакция, а конкретный журналист. И оперативность ложится на журналиста, который публикацию готовит».

Законопроект может облегчить жизнь журналистам и в размерах пошлины, и в возможности подавать запрос, не дожидаясь подписи редактора, процесс станет оперативнее и от этого в конечном счете выиграют читатели, заметила Кузеванова.

У журналистов свои пути

Но, по мнению юриста, подобная поправка если и упростит возможность защищать права журналистов, то только в теории, а не на практике. «Проблема того, что журналисты не получают доступ к информации, гораздо глубже и системнее, — считает Кузеванова. — Проблема в том, что само по себе законодательство не очень развито. Практика плоховата, да и журналисты — такой специфический народ. Они как люди творческой профессии редко заботятся о защите своего права. Им проще добыть информацию другими способами, но не добиваться правовым путем».

В целом судебные процессы по неисполнению пресс-службами государственных органов своих обязанностей инициируются только в 1-2% случаев, прикинула Светлана Кузеванова, да и в большинстве из них инициаторами выступают не журналисты, а юристы. А реальное решение проблемы, считает юрист, скрывается не в поправках, а в активности самих журналистов.

Нежелание редакций впутываться в подобный судебные процессы подтвердил Лениздат.Ру главный редактор петербургского «Коммерсанта» Андрей Ершов. По его словам, несмотря на частые формальные ответы не по существу или несоблюдение сроков, издание ни разу не пыталось привлекать недобросовестные пресс-службы к судебной ответственности. «Скорее всего, это не возымеет никакого действия, — уверен главред. — Лучше выстроить какие-то отношения, получить мобильный телефон первого лица, договориться, что он будет комментировать. Я считаю это более оптимальным путем, нежели такие формальные запросы. Если человек просит отправить официальный запрос, это косвенно говорит о том, что он говорить ничего не хочет». Как заметил Андрей Ершов, заставить чиновников говорить через судебные процедуры можно, хотя и очень сложно, но даже при удачном исходе отвечать по существу при этом они вряд ли станут.

Примеры есть

В противовес Светлана Кузеванова вспомнила пример совсем иного отношения к судебным тяжбам: воронежская районная частная газета «Пеленг», которая на любой отказ в предоставлении информации пишут жалобу в суд или прокуратуру. «Они выиграли все, — рассказала Лениздат.Ру юрист. — Как только они появляются на пороге какого-либо учреждения с очередным запросом, им готовы выдать буквально все, лишь бы не таскали по судам. Они воспитали тех, с кем работают. Но таких людей единицы, а большая часть не готова тратить свои деньги, время и силы на то, чтобы отстаивать право законным способом».

Светлана Кузеванова уверена, что регулярное оспаривание отказов — единственная возможность улучшить практику, и других вариантов нет. «Если бы каждая редакция обжаловала бы такие случаи, постепенно судебная практика сформировала бы и правоприменительную практику на местах, — предположила юрист. — Если бы госорганам несколько раз указали на то, что они неправы, они бы в следующий раз уже вели себя осторожнее и не допускали бы таких огрехов».

На скупую судебную практику по делам о непредставлении ответов на запросы жалуется и Елена Пальцева. «Журналист либо идет и получает информацию неофициальным путем, потом скрывая свой источник информации, либо просто не получает официальную объективную информацию, то есть страдает качество материалов», — рассказала она Лениздат.Ру. По ее мнению, новый законопроект может существенно улучшить судебную статистику по подобным делам, стимулировать журналистов обращаться в суды. Впрочем, если чиновнику нужно скрыть информацию, он скроет ее в любом случае, согласилась правозащитник.

Не там копают

Впрочем, управляющий партнер Коллегии юристов СМИ Федор Кравченко уверен, что законопроект, который разрабатывается в Карелии, не укладывается в логику российского медийного законодательства. «Журналист — это человек, который связан договором с редакцией конкретного СМИ, — подчеркнул юрист в разговоре с Лениздат.Ру. — Юридически фрилансеров не бывает. Соответственно, если есть журналист, то у него есть редакция, и никаких проблем с тем, чтобы отправлять запрос от редакции, у него быть не должно».

По мнению Федора Кравченко, на данный момент закон «О СМИ» достаточно хорош, и те изменения, которые вносятся в последние годы, только портят его. Лучшим вариантом сейчас, считает юрист, будет не трогать его лишний раз — неизвестно, какие изменение претерпит инициатива по пути к принятию закона.

Проблему же с размером пошлины Федор Кравченко считает надуманной, поскольку сумма не настолько высока, чтобы остановить редакцию. К тому же, заметил юрист, выигравшей стороне взнос возвращается.

Однако с тем, что главная проблема неработающих официальных запросов — неготовность редакций вставать на защиту прав журналистов в суде, он согласен. «Возможно, это такое свойство национального менталитета, — предполагает юрист. — Ссориться не очень хотят, поскольку суд воспринимается именно как ссора». Кроме того, заметил Кравченко, суды зачастую — дело небыстрое, информация журналистам нужна сразу, а выиграв суд через полгода, они получат устаревшие и уже бесполезные сведения. «Но если пресс-служба понимает, что она может до бесконечности отфутболивать запросы и ей за это ничего не будет, естественно, она будет значительно хуже работать, — возмущается юрист. — На мой взгляд, это недальновидная практика, потому что она приводит только к ухудшению ситуации».

Частным порядком

Теоретически отправлять запрос как частное лицо журналист может и сейчас, но в таком случае ответ госструктура будет обязана предоставить уже не в недельный, а в месячный срок. Правда, некоторых это не пугает — к примеру, главный редактор «Канонера» Дмитрий Ратников давно принял решение посылать частные запросы вместо редакционных. Ответы на них, как он рассказал Лениздат.Ру, «оказываются интереснее».

Так, очень часто по итогам публикации ответов на подобные запросы, в ведомствах начинаются проверки, так как оказывается, что информация госструктурой была выдана не просто неполная, а ложная. «Нам говорят: «Мы такого не могли сообщить, есть такие-то документы», — ранее рассказывал Лениздат.Ру Дмитрий Ратников. — В итоге принимаются меры для того, чтобы граждан извещали нормальным образом вне зависимости от того, кто является автором обращения». Встречаются также ситуации, в которых на один и тот же запрос, посланный от физлица и от редакции, приходили разные ответы.

Больше гарантий

Так или иначе, Елена Пальцева надеется, что новая законодательная инициатива сможет стать стимулом для формирования судебной практики по такой категории дел. «Это закрепит права журналистов на получение информации и запрос информации, — считает юрист. — Журналист обязан по 47 статье закона «О СМИ» проверять информацию, а как он ее проверит, если он не может добиться от власти ответов, оперативно получить информацию?» Как заметила Пальцева, это не кардинальное изменение, но оно корректирует закон и дает журналисту больше гарантий для защиты своих прав при нарушении их представителями власти.

Кроме того, как рассказала юрист, исключительным правом законодательной инициативы карельские общественные организации пользуются нечасто. «Я думаю, нас должны поддержать, — считает Пальцева. — Это не политическое решение, оно просто немного подправляет закон».

Если карельский ЗакС одобрит инициативу в новой сессии (она начнется в сентябре 2015 года), законопроект направится в Госдуму. Это не первая попытка изменить условия работы запросов. Законопроект депутата петербургского ЗакСа Марины Шишкиной о праве СМИ направлять в органы власти запросы в электронном виде уже одобрен ЗакСом и внесен в Государственную думу.

Катерина Яковлева

Лениздат.Ру