В рамках проводимого «Левада-Центром» исследования выяснилось, что относительно независимые СМИ в России остались только на уровне муниципалитетов. Как правило, это небольшие газеты в городах с населением в 30-50 тысяч жителей. Они не освещают федеральные темы, но есть ряд инфоповодов, которые могут появиться только на страницах таких СМИ. Например, новость о том, что сын местного прокурора сбил старушку, либо чиновники украли средства на ремонт школы и др. Таким комментарием снабдил выступление главного редактора журнала «Дилетант» Виталия Дымарского его коллега на конференции 27-28 июня в Барнауле Алексей Левинсон. ИА «Банкфакс» приводит сам текст доклада.
- Выживут ли в России независимые СМИ? Начнем с того, что СМИ являются не единственным, но основным каналом общественного мнения, поэтому я хотел бы представить скорее такой взгляд изнутри на эту проблему: что такое СМИ и как они зависят от госполитики? При такой формулировке - «выживут или нет» ответ достаточно очевиден. При нынешнем режиме, нацеленном на огосударствление всех форм жизни — нет не выживут, более того, я бы сказал, что уже не выжили. В настоящее время достаточно пальцев одной руки, чтобы перечислить более-менее независимые СМИ. Можно сказать, что за нулевые годы такое понятие оказалось изжито. Здесь необходима оговорка — что именно мы понимаем под независимыми СМИ. Конечно, в первую очередь независимые от государства, говорить же в целом об этом неоднозначном термине — тема для совершенно другой дискуссии. Правильнее в этом контексте рассуждать о состоянии свободы слова в России в настоящее время.
Есть три фактора, которые определяют нынешнее состояние СМИ. Это способы регулирования медиа-сферы, возможность управления, а также профессионализм и ответственность самих журналистов. Говоря об управлении СМИ со стороны государства, причем вне зависимости от формы собственности, следует признать, что государство старается максимально отрегулировать данную сферу. Все помнят крылатое выражение о том, что суровость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения, но есть один очень хороший закон, действительно весьма либеральный и демократичный, это закон «О СМИ». Нужно признать, его пока не тронули, но либеральный характер этого закона компенсируется. я бы так сказал, множеством положений других законов, которые буквально обволокли медийное поле массой запретов, навязав свою интерпретацию запрещенных действий — от возбуждения ненависти и оскорбления религиозных чувств до клеветы и предвыборной агитации. Все это внешне правильно, но обставлено так, что СМИ постоянно чувствуют себя виноватыми, в том числе и отсюда происходит сужение свободы слова с каждым днем. А для того чтобы закон работал, нужен как минимум независимый суд. Что такое нынешний российский суд?.. Все здесь понятно.
Свежий пример — закон о привлечении к уголовной ответственности за измену — в случае распространения данных о потерях Минобороны в мирное время. Конечно, любой мало-мальски мыслящий обыватель понимает, что это связано с событиями на Украине. Таким образом, власть оставляет нам только госканалы на этот счет: «Вот вам единственный верный источник того, что происходит на Украине». Другой пример - уход свободной журналистики в блогосферу тоже породил ответные действия по максимальному ужесточению этого пространства. Прекрасно помните один из последних скандалов с той же «Фабрикой троллей» как пример ответных действий государства на относительной небольшой островок свободы возникший ранее в Интернете.
Наконец, еще один способ регулирования со стороны государства, ранее такая модель кстати практиковалась в Польше, когда формально у журналистов вообще не было никаких ограничений, просто за кулисами сидел человек, который все время говорил, что нужно делать. В данном случае понятно, что имеется в виду некий коллективный образ. Вопрос — а можно ли его не послушаться - да, но тогда вам покажут зависимость от государства другими способами. Среди них - «финансовое удушение»: запрет для рекламодателей и так называемое организационное удушение — изъятие из оборота данного СМИ.
Здесь вспоминается история с телеканалом «Дождь» и тем самым злополучным опросом. Мне тогда директор СМИ Наталья Синдеева сказала - не переживай, нужно было просто найти повод. После чего моментально последовала реакция кабельных сетей — все прошло строго по закону, но на самом деле все мы прекрасно понимаем: человек за кулисами сказал закрыть «Дождь» и все. Государство освоило для себя практически все средства по управлению СМИ — власть их вписала в свою повестку дня с единственной целью — сохранение существующего положения, сохранение режима, а здесь любые способы хороши.
Второй фактор — качество управления медийными активами. Здесь у нас также общероссийская проблема — все общественно-политические СМИ не были задуманы как бизнес-проекты, то есть большинство просто используется как инструмент политических или экономических разборок. А это значит, что они не хотят бороться за потребителя информации, а следовательно и за рекламные поступления по той причине, что финансируются совершенно другими способами — прямыми вливаниями, доходами собственника, либо на выручку от «заказухи» - компроматами, либо скрытыми рекламными материалами.
Понимаете, такие СМИ совершенно не боятся проиграть информационно, потому что от этого ничего не зависит. Они просто финансируются по-другому — нет открытой конкуренции на информационном поле. Поэтому ряд тем можно просто не освещать под предлогом того, что нашу аудиторию это не интересует. Такую ситуацию, когда СМИ добровольно избавляется от выигрышного инфоповода просто невозможно представить в той же Германии или Франции, где идет очень жесткая конкуренция за зрителя к примеру между госканалами и частными. У нас в качестве оправдания, почему та или иная тема так и не получила огласки, можно услышать: «Мы госканал и поэтому обслуживаем власть». Это что за оправдание такое? Вообще-то власть и государство — это далеко не одно и то же.
Отдельная ремарка по поводу региональных СМИ. В тех тяжелых экономических условиях, в которых они вынуждены работать, когда практически отсутствует рекламный рынок, не остается другого выбора, кроме как идти за деньгами к местным властям, естественно в обмен на полную лояльность.
Теперь наверное самое сложное и субъективное: профессионализм и ответственность журналистов. Знаете, многих моих коллег можно упрекать за конформизм, хотя в душе они и остаются приверженцами либеральных ценностей. Но это этический момент в первую очередь, личный выбор каждого человека — идти или нет на компромисс. Это диктуется почти всегда определенной жизненной ситуацией и набором потребностей: можем ли мы требовать индивидуального подвига и самопожертвования. Скажу только, что любая корпорация, и журналисты здесь не исключение, не может быть хуже или лучше той социальной среды, где она находится, поэтому как ни крути, но это и есть срез общества. Давайте посмотрим в этой связи на последние опросы общественного мнения. Их результаты однозначно свидетельствуют, что по мнению россиян, усиление госконтроля за СМИ — благо, а защита религиозных чувств граждан важнее, чем свобода слова. Последнее обстоятельство, конечно, напрямую связано с событиями вокруг Charlie Hebdo.
Любопытны и следующие данные. В 2000-х годах многие россияне считали, что свобода слова есть, но она чересчур большая. Это значит только одно - фактически само общество отказывается от реальной картины мира, предпочитая вечный позитив в таком виртуальном пространстве. Да, все это не меняет того, что можно и нужно упрекать журналистов, особенно тех, кто променял свое призвание на профессию пропагандиста. Увы, но если смотреть с точки зрения историка на традиционные российские ценности, то свободы и человеческая жизнь всегда были внизу ценностной пирамиды.
В конце нужно задать вопрос, как будет развиваться ситуация дальше? Наша главная беда в том, что все реформы идут сверху, поэтому пока не придет новый Горбачев, условно говоря, перемен ждать не приходится, скажу больше — пока просматривается дальнейшее ужесточение режима, вплоть до массовых репрессий. Приведу и такой факт. Примерно 25 % россиян черпает информацию из Интернета, но половина из них с Yandex или Mail. Что это значит? Люди просматривают только 5-7 главных новостей с ленты и на этом потребление информации заканчивается.
Меня спрашивают, что сейчас преобладает в сознании журналистов - цензура или самоцензура? Я бы ответил, что это комбинация, нельзя однозначно сказать, что что-то превалирует. Если помните тот образ, который я использовал ранее, то к этому пресловутому коллективному цензору ходят главные редакторы, после чего, возвращаясь к себе в офис, доводят информацию до журналистов. В результате последние ограничены в своих действиях, хотя им даже и говорить-то уже ничего не надо, все и так все прекрасно понимают.
Здесь показателен пример с «Эхом Москвы», одним из немногих российских СМИ, которое еще можно отнести к независимым. Мы как-то попробовали сами себе ответить на вопрос, почему «Эхо» не закрывают? В итоге сформулировали три, пожалуй, главные причины. Во-первых, многие лидеры иностранных государств обязательно посещают «Эхо» при визите в Россию. Достаточно назвать Клинтона, Блэра, Меркель и др. Для них — это своеобразный бренд относительно независимого от государства СМИ. То есть здесь играет роль международный аспект — вроде как не удобно прикрывать такой известный проект. Во-вторых, «Эхо Москвы» не является электоральным ресурсом для власти, а поэтому им это не столь интересно, все-таки радио - не ТВ, большого влияния слушатели на выборы не окажут, исходя хотя бы из размеров аудитории «Эха». Ну и наконец, наиболее нетривиальная версия - сами слушают... Вы знаете, шутки шутками, но я хорошо помню, как в начале 2000-х годов тогда генпрокурор Владимир Устинов звонил в прямой эфир и говорил, ну вы что там вообще передали такое, ведь абсолютно не соответствует истине... Кстати, и Путин несколько раз признавал, что ему не нравится, то что звучало на «Эхе». Уж не знаю, слушал ли президент живой эфир или это была стенограмма, но факт остается фактом. Тем не менее не могу не признать, что в последнее время компромисса на «Эхе Москвы» становится больше, что вполне укладывается в текущую ситуацию вокруг наших СМИ.
Фото: colta.ru, профиль Виталия Дымарского в Facebook
Бен Смит возглавляет редакцию BuzzFeed на протяжении трех с половиной лет. BuzzFeed — один из самых заметных медиапроектов в истории интернета. Производя новостной и развлекательный контент, сайт заработал невероятную аудиторию в 200 миллионов читателей в месяц. Отношение к BuzzFeed никогда не было однозначным, однако он стал флагманом революции потребления и распространения информации в Сети. Те, кто раньше относились к его модели с брезгливостью, уже давно беззастенчиво копируют эту модель, пытаясь повторить ее успех. Бен Смит, который раньше работал в газете The Baltic Times и по-прежнему часто бывает в Латвии, встретился с заместителем главного редактора «Медузы» Иваном Колпаковым и издателем Ильей Красильщиком, чтобы обсудить, как будут развиваться журналистика, интернет и сам BuzzFeed в будущем.
Колпаков: Каковы ваши обязанности в качестве главного редактора? Как вы распределяете работу с основателем BuzzFeed Джоной Перетти и другими топ-менеджерами?
— Я занимаюсь редакционной частью BuzzFeed, это три основных раздела: Buzz («шум»), News («новости») и Life («жизнь»). Шум и новости — это понятно, это энтертейнмент, то, что мы умеем, что принесло нам известность. Но мы все время ищем новые форматы, новые способы, как еще можно делать интернет. Life — мода, кулинария — это для нас новая территория, и сейчас это одно из важнейших направлений. Каждым подразделением управляют отличные менеджеры, плюс у нас есть продуктовые команды и команды, работающие с данными.
Колпаков: Но кто главный? Кто все решает?
— У нас очень децентрализованная структура, и это одна из причин, почему нам удалось так быстро создать такое качественное издание. К примеру, мне не нужно утверждать публикации каждой из команд, эти решения они принимают самостоятельно. Мы все знаем, чего хотим, но процедура принятия решений очень рассредоточена.
Колпаков: И каково это — работать в такой децентрализованной структуре?
— Честно говоря, я немного скучаю по старым временам, когда нас было меньше и каждый был вовлечен буквально во все. Сейчас я могу находиться в Латвии и вообще не знать, что происходит с главным в стране сюжетом, это все происходит вообще без моего участия. Я имею в виду легализацию гей-браков.
Красильщик: Многие ненавидят BuzzFeed из-за котят. Котят очень много, и прямо рядом с ними вы пишете о серьезных вещах — о войне на востоке Украины, например. Какой из форматов главный? Нужен ли вообще главный формат? Как бы вы описали BuzzFeed одним предложением?
— Начну с первого вопроса. Мне не кажется, что нужно выбирать. Большинству людей интересно и то, и другое — и конфликт на Украине, и котята. Котята — больше. Вы смотрели «Бегущего по лезвию»? Как они отличали людей от роботов? Их спрашивали, что бы те сделали, увидев лежащую на спине черепаху. Люди всегда ответят, что черепаху нужно перевернуть, а роботы просто фыркнут. Потому что животных не любят только роботы. И социопаты. Вот такое у меня выступление в защиту животных.
Красильщик: Не поспоришь.
— Это если о котятах. Но, в принципе, нам кажется, что людям всегда интересно все, что происходит в мире, все увлекательное. Возьмите телевидение — там есть и новости, и реалити-шоу, и кино, и юмор. И все это на одном канале, так что вопрос выбора между новостями и развлечениями — довольно странный. Нужно делать и то, и другое, и большинство медиа так и поступают. Британская пресса делала так всегда, но, кстати, в американской некоторое время назад возникла идея, что нужно заниматься чем-то одним.
Ну в самом деле. У вас в лентах фейсбука и твиттера все перемешано, так? Так что даже если я как издатель приму решение делать только серьезное, все равно мой серьезный материал в вашей ленте появится по соседству с котенком или с вашим пьяным приятелем. Мы стараемся делать такой контент, который что-то в этом мире меняет. Возможно, разоблачает коррупцию, а может — помогает вам быть ближе к вашим друзьям. Это очень разные вещи, но вот так мы подходим к контенту.
Колпаков: Многие считают, что за появление в BuzzFeed серьезной журналистики ответственны именно вы. Это правда?
— Я привнес всего понемножку, но дело и не только во мне. Когда я начинал, я был седьмым человеком в команде. Мы тогда были меньше, чем «Медуза», это была совсем небольшая группа людей, и мы все время экспериментировали с тем, чем люди делятся в интернете. А делились они котиками, списками и странными историями из жизни сетевой культуры. И только-только начинали замечать новости, в соцсети новости еще практически не попадали. И Джона [Перетти], который, кстати говоря, гений, — увидел, что следующим шагом станут новости.
А я был тогда журналистом, помешавшимся на твиттере. Меня интересовало не то, чем люди делятся, а то, как сообщать новости. Но в случае с твиттером это одно и то же. Так что со временем, разумеется, у нас стало больше классической журналистики, но и котиков тоже стало больше. Нельзя сказать, что мы от чего-то отошли, но в целом становится лучше.
Колпаков: А как вы оцениваете шансы классической журналистики?
— Сейчас вполне можно заниматься классной журналистикой, и для этого не нужно нанимать гигантский штат, верстать газету и писать о том, что вчера сказал президент. Сейчас все дело в историях: какие прорвутся, какие доберутся до читателя. Жесточайшая конкуренция именно за прорыв. А прорваться могут и короткие смешные штучки — «Эй, глядите, че случилось» — и длинные, глубокие расследования. А вот все, что посередине — теряется.
Колпаков: Может, я просто нищий русский редактор, но глядя на возможности BuzzFeed, на ваши ресурсы, я не могу понять, почему не вкладывать больше в расследования, в журналистику данных.
— А мы в это все очень даже вкладываемся. У нас в отделе расследований 18 репортеров. И я понимаю, что любая хорошая журналистика отчасти расследовательская, но кто ж виноват, что они могут целый год работать над одной историей.
Колпаков: Но вы не считаете свой каждодневный контент некачественной журналистикой? Если любая хорошая журналистика — расследовательская, то все остальное…
— Да это не журналистика, это энтертейнмент.
Колпаков: Который не притворяется журналистикой?
— Нет. Иногда в твиттере встречаешь такое: «Вот вам список котиков, Как у BuzzFeed. 14 животных, которые вас разочаровали». И хэштег #журналистика. Но кто вам сказал, что это журналистика? Мы это на Пулитцера не выдвигаем. Это энтертейнмент.
Красильщик: Если я правильно понял, BuzzFeed производит то, чем любят делиться в соцсетях. Вот вы говорите — делиться можно всем: котятами, новостями. А что касается длинных текстов? Лонгридами можно делиться?
— Некоторыми — да. А некоторые — жутко скучные. Раньше если вы в журнале публиковали скучный текст, и никто его не читал, вы об этом не знали. А теперь знаете. Но «лонгформ» — смешное слово. Никто же не говорит: «Хочу почитать что-нибудь длинное». Говорят: «Хочу глубокое».
В 2012 году мы одними из первых в онлайне стали думать о крупных формах. Тогда были два способа их публиковать. Историю можно было продать журналу за 20 тысяч долларов, предварительно потратив полгода работы самых лучших редакторов, превратив ее в идеальный продукт. Потом еще полгода или год она бы ждала публикации — чтобы журнал смог ее поставить с идеальной картинкой. А можно было не продавать ее журналу, а за несколько сотен долларов выкинуть в интернет, ничего не тратя на редактуру. И в этом случае ее длина объяснялась бы как раз отсутствием редактуры.
Мы задумались: неужели третьего не дано? И вот в течение нескольких лет мы экспериментировали и искали, какие большие истории люди стали бы распространять в соцсетях. Выяснилось, к примеру, что никто и никогда не делится так называемыми «большими журнальными историями» про то, как несколько ребят немного поехали, раздобыли пушки, ограбили банк, а потом все пошло не так. Они перессорились, сели в тюрьму и раздают великолепные интервью из-за решетки. Читаешь и думаешь — гениальная история. Но никто такими не делится! Людям нужен смысл — недостаточно большого приключения, нужен еще и мощный эмоциональный стержень. На мой взгляд, вот в этом направлении нужно двигаться лонгридам.
Колпаков: Вас задевает нескончаемая критика со стороны традиционных медиа?
Красильщик: Они вас прямо ненавидят.
— Теперь уже любят. Сейчас уже не так тяжело, как бывало. Чем больше они на нас нападают, чем больше морщат нос, тем труднее им нас копировать. Сейчас все принялись нас копировать, и морщить нос уже не выходит.
Колпаков: Буквально сегодня читал на «Гардиане» колонку «Почему BuzzFeed никогда не получит Пулитцеровскую премию».
— Это не главная наша цель.
Колпаков: Но вы бы и не отказались.
— Конечно, приняли бы! Если я правильно помню, автор этой статьи — Питер Престон, очень умный мужик и бывший редактор «Гардиана». И его критика, в числе прочего, была направлена и на «Гардиан», который продолжает делать газету в интернете.
Колпаков: Вас читает 200 миллионов человек [в месяц]. Это больше, чем все население России.
Красильщик: Это как сто населений Латвии, между прочим.
— Если отвлечься от высокого и вернуться к цифрам, то важно не только, сколько человек читает нас каждый месяц, но и то, как хорошо мы вовлекаем читателей: сколько времени они проводят, читая что-то у нас, выбирают ли прическу, увиденную у нас, или рецепт, или спортивное упражнение. Есть куча способов лучше вовлекать читателей, в том числе и тех, кто один раз за месяц у нас уже побывал.
Колпаков: А какой следующий шаг для BuzzFeed?
— Международное издание. Мы только что наняли выдающегося редактора в Лондоне. Это эксперимент: можем ли мы так же успешно конкурировать в другой стране.
Красильщик: Россию вы рассматриваете?
— Мы страшно увлечены Россией. Конечно, заниматься в России медиа трудно, не мне вам рассказывать. И открыть в России бизнес иностранцу из-за новых законов стало труднее. Но русские любят интернет, отлично умеют им пользоваться, и российский интернет отличается от всего остального. Там по-прежнему жив LiveJournal, все публикуют видео с автомобильных регистраторов. Я плохо говорю по-русски, и читаю не очень, но многое могу понять. Ну и есть Мириам Элдер (бывший московский корреспондент The Guardian, редактор раздела международных новостей BuzzFeed — прим. «Медузы»), и еще куча сотрудников, которые очень любят Россию.
Красильщик: В последнее время у вас очень много материалов про Россию.
— В последнее время и новостей из России много. Но и смешных штук про Россию можно делать огромное множество — про культуру и так далее. Русский интернет страшно веселый. Как все это делать? Четкого плана пока нет.
Красильщик: Чем, по-вашему, объясняется интерес американцев к России?
— США очень интересуются Россией, но, на мой взгляд, американцам всегда нужна простая история. В 1990-х это была история про строительство демократии, сейчас — про новую холодную войну.
Колпаков: А у BuzzFeed есть политическая линия?
— В американских медиа сильна традиция объективности — нужно быть строго посередине. Но это теперь не так просто. Разумеется, мы не принимаем сторону ни одной из партий, и в освещении американской политики очень важно соблюдать нейтралитет. Но те же однополые браки — для нас это не вопрос партийной позиции, это вопрос равноправия для всех. Но когда мы звоним противникам однополых браков, они должны быть уверены, что мы отнесемся к их словам честно и по правилам.
Красильщик: Что вы читаете? Какие сайты?
— Twitter.com. На бумаге почти ничего не читаю, хотя в последние полгода я много бывал в Лондоне, а британская пресса по-прежнему очень крутая. В Америке большинство изданий давно сдались и плюнули на печать. Газеты стали хуже редактировать, да и вообще они стали хуже — потому что люди переключились на интернет. А в Англии газета — это по-прежнему продукт. Взять какую-нибудь The Daily Mail. Не факт, что каждая заметка в ней чем-то интересна, в случае с Mail они там вообще совершенно безумные бывают, но все вместе почему-то работает.
Колпаков: Чего вы боитесь в профессиональном плане?
— В смысле, а не грохнется ли это все в один прекрасный день? Трудно предсказать, куда все движется. Раньше веб был открытым миром, казалось, что вот вышел в интернет — и можешь попасть куда угодно. В каком-то смысле, это и сейчас так. Но вот что произойдет, если какую-то новость первым сообщит пользователь Snapchat? Кто-то переснимет ее и отправит в твиттер? Или эту новость узнают только пользователи Snapchat? Чьи пользователи, какой платформы, станут важнее? Будут ли платформы определять то, как мы видим мир? Вообще, что будет после интернета? Пока что мы не знаем.
Колпаков: Каким вы видите идеальное будущее интернета?
— Не знаю, но уже чувствую ностальгию по старому интернету. По чистой блогосфере в открытом вебе. Snapchat недавно нанял команду отличных журналистов, чтобы делать собственный медийный проект. Это хорошо, конечно.
Колпаков: BuzzFeed — достаточно крупное издание, чтобы не просто сотрудничать с крупными соцсетями, но и диктовать им свои правила. Расскажите, как вы общаетесь с крупнейшими соцсетями.
— В тех случаях, когда мы с ними разговариваем, мы их интересуем как производители контента, то есть им интересно общаться с нами, чтобы понять, чего хотят производители контента. И мы считаем, что не имеем права в ходе таких разговоров пытаться навредить конкурентам. Это сделало бы нас плохими партнерами и в итоге соцсети потеряли бы к нам всякий интерес. Мне кажется, что очень важно сохранять Сеть открытой — чтобы информация могла распространяться по всем платформам, а не только внутри отдельных платформ. Тот же Instant Articles (новый продукт Facebook, позволяющий производителям контента создавать «быстрые интерактивные публикации» — прим. «Медузы») — кажется, мелочь, но на самом деле это очень важная штука. Для нас очень важно, чтобы все эти платформы (неважно, идет ли речь о buzzfeed.com или meduza.io) давали ссылки на оригинальные публикации [в вебе], чтобы не возникало никаких скрытых слоев и специального доступа к ним.
Колпаков: Соцсети — убийцы масс-медиа по всему миру?
— За последние пару лет социальные сети принесли изданиям колоссальное количество трафика. Они заменили Google в качестве главного ресурса для читателей. Так что не думаю, что они кого-то убивают, медиа как производители контента от них очень сильно выигрывают. Наоборот, я бы сказал, что соцсети очень идеалистичны (что, впрочем, не означает, что в один прекрасный день они всех не угробят). Иногда это выход для небольших изданий — зачем им использовать WordPress или делать собственную админку? Возможно, через пару лет новое медиа можно будет делать целиком в инстаграме.
Есть такая штука в Америке — The Shade Room (сайт, публикующий сообщения и сплетни о знаменитостях прямиком в соцсети, в основном в Instagram — прим. «Медузы»). По сути это лента в инстаграме, куда сыпятся записи о чернокожих знаменитостях. Больше ничего. Но у этой ленты миллион подписчиков, они рекламируются в других лентах, это целый бизнес. Возможно, это бизнес будущего.
Есть только одна проблема — этот бизнес целиком зависит от одной платформы.
Медуза
Илья Красильщик, Иван Колпаков
В Петербурге меняет формат вещания интернет-радиостанция "Фонтанка.FM", входящая в один из крупнейших холдингов северной столицы "АЖУР-медиа". Теперь в дневные часы вещания, с 10.00 до 18.00, радиослушатели "Фонтанки.FM" будут получать больше информационного продукта нежели музыкального - преимущество будет отдаваться новостному контенту. Изменение концепции уже стало причиной увольнения четырех сотрудников - радиоведущих, пришедших с «Радио РОКС».
Так, диджей Александра Ромашова написала на своей странице в Facebook о своем уходе из редакции: "Все-таки увольнение- большой стресс. Спасибо Фонтанке за чудесные три с половиной года интереснейшей работы, хотя привыкнуть к "трупикам и педофилам" я так и не смогла. Это был огромный опыт по созданию чего-то практически с нуля. Жаль , что остались недосказанность и недопонимание. Спасибо коллегам по АЖУРу, отдельное спасибо Игорю Шушарину за прощальную оду. Спасибо дорогим слушателям. И до скорой встречи в эфире!".
О существующем "недопонимании" резко высказался также другой теперь уже бывший сотрудник радиостанции Александр Цыпин в разговоре с "Лениздат.ру". В частности, он сообщил, что руководство радиостанции не предупредило сотрудников о грядущем изменении и буквально поставило их перед фактом.
"Мы уходим и в этой клоунаде участвовать не хотим. Такой формат нам не нужен <...> Диалога не было вообще, никто за эти годы не говорил, что им что-то не нравится и нужно что-то улучшить, поменять. Рекламный отдел всегда говорил, что у нас все хорошо, что мы приносим нужную сумму", - цитирует издание Цыпина.
Не устроило уволившихся также и приглашение "человека со стороны" для реализации новой концепции - Федора Погорелова, что нанесло им "личную обиду", по словам Александра Цыпина.
Уволившиеся радиоведущие уже сообщили о своем намерении создать новый музыкальный продукт в сфере радиовещания, поддерживающий формат в духе "интеллигентной музыкальной радиостанции". Таким образом продемонстрировав свое видение потребностей рынка радиовещания в Петербурге.
Между тем руководство "Фонтанки" не видит конфликта в случившемся. Главный редактор "Фонтанки" Александр Горшков сообщил о том, что сотрудники были предупреждены о смене сетки вещания и всем предложено принять активнейшее участие в новой работе. В разговоре с ЖурДомом Горшков объяснил почему они решили сменить формат радиостанции и какие они ожидают результаты.
- В связи с чем переформатирование «Фонтанки.FM» происходит именно сейчас, какие тенденции рынка продиктовали решение?
- Нет каких-либо тенденций рынка, которые бы это спровоцировали, есть наша потребность и понимание ситуации. Мы умеем хорошо делать новости. Мы умеем хорошо находить новости. Мы умеем хорошо рассказывать о событиях . Собственно говоря, на это нацелены все наши информационные продукты, которые выпускает компания «АЖУР-медиа»: и «Фонтанка.ру» , и «Фонтанка.fi», и «Доктор Питер» и «Водитель Петербурга». На мой взгляд, этому же критерию должна соответствовать и «Фонтанка.FM», четко попадая в нашу целевую аудиторию.
- Т.е. меньше музыки больше информации?
- По крайней мере, в течение рабочего дня.
- С рекламодателями обсуждались грядущие изменения? Какая последовала реакция?
- Я думаю, что реакция рекламодателей, когда они увидят конечный продукт, будет положительной.
- Т.е с концепцией они не знакомы?
- На сегодняшний момент мы сознательно не знакомили с концепцией ни рекламодателей, ни рынок. В первую очередь мы всегда действовали исходя из собственного понимания ситуации и потребности нашей аудитории, а не рекламодателей. Потому, что, если есть качественная аудитория, то рекламодатели будут обязательно. Качественная аудитория у «Фонтанки» есть. Я думаю, что мы можем дать этой аудитории новый продукт, который ей также будет интересен в аудиовизуальном формате.
- Вы говорите про потребности вашей аудитории. Вы проводили какие-то исследования, которые бы свидетельствовали о том, что аудитория нуждается больше в информационном вещании?
- Это же не значит, что контент «Фонтанки.FM», хотя она будет называться несколько по-другому…
- А можете раскрыть название?
- Давайте подождем пока. Так вот, это же на значит, что контент «Фонтанки.FM» будет повторять контент «Фонтанки.ру».
- Какие ожидаете результаты?
- Расширение аудитории, получение дополнительной лояльности аудитории и монетизация аудио-визуального контента.
- Как это повлияет на качество аудитории?
- У «Фонтанки» есть качественная аудитория. И здесь нам вряд ли надо работать над повышением какого-либо качества. «Фонтанка» является стартовой страницей в кабинетах многих людей, принимающих решения в нашем городе, людей, определяющих развитие бизнеса, людей, руководящих бизнесом и т.д. Это, безусловно, качественная аудитория. Мы же помимо того информационного контента, который есть на самой «Фонтанке», постараемся дать дополнительный контент, который позволит эту аудиторию удерживать в течение более длительного времени.
- Уволившиеся сотрудники сделали довольно резкие заявления по поводу переформатирования. В частности, сказали, что им сообщили в последний момент о предстоящих изменениях. Люди,очевидно, уходят с некоторой обидой. Как вы это прокомментируете?
- Я никак не буду это комментировать . Потому, что я не знакомился с заявлениями уважаемых коллег. Это их выбор и их право. Им было предложено принять самое деятельное участие в новом проекте. Видимо, они посчитали, что с этим не справятся.
- Они уже проанонсировали выпуск собственного музыкального проекта, что вы думаете по этому поводу?
- Я пожелаю им удачи.
Справка. Радиостанция "Фонтанка.FM", входящая в холдинг "АЖУР-медиа", была запущена в декабре 2011 года. Ранее концепция радиостанции основывалась на равном сочетании информационного контента и музыкального. "Лучшие треки от классиков рок-музыки и альтернативной музыкальной сцены, новинки от музыкантов-самородков и известных лейблов, хорошая музыка 24 часа в сутки", - все еще сообщается на сайте "Фонтанки.фм". Для создания музыкальных программ были специально приглашены бывшие сотрудники "Радио РОКС" - Михаил Яруков, Александр Цыпин, Александра Ромашова, Евгения Глюкк, технический директор эфирного вещания Дмитрий Андреев. В 2011 году, во время открытия радиостанции, Александр Горшков прокомментировал это ЖурДому так: "Сотрудничество с "Радио Рокс" и создание собственной радиостанции было нашей давней мечтой, и мы были безумно рады, когда это сотрудничество стало реальным." Однако, по словам главы холдинга "АЖУР-медиа" Андрея Константинова, еще в первоначальном варианте интернет-радиостанция задумывалась ее создателями, как преимущественно новостное радио.
Оксана Солодовникова
Фото: fontanka.fm
Александр Акопов один из создателей современного российского телевидения и легендарный кинопродюсер, который, как стало известно, выходит из состава акционеров кинокомпании «Амедиа», еще до этих новостей признался GQ, что испытывает ужас перед ленью и в случае чего готов снова стать простым строителем.
О бизнесе
Как ни странно, время в нашем бизнесе сейчас хорошее. Нестабильное финансово, зато есть кадровые подвижки. Приходит поколение людей тридцати-сорока лет, смелых, интересно излагающих сюжеты, хотя и с нехваткой опыта, понимания, как все работает.
О тщеславии и амбициях
Я давно уже не тщеславен. Ставишь формальные задачки, а когда они решены, забываешь этот момент прочувствовать. «О, оказывается, я сделал несколько вещей, которые смотрела вся страна». Себе все уже давно доказано. Это не означает, что дальнейший успех гарантирован. Но вроде как можно делать еще. Не все истории рассказаны. Я, например, еще не сделал мюзикл.
О телевидении
Каждый день смотрю Первый канал. Мне очень нравится, как работает ТНТ, «Россия 24», Russia Today. Да и LifeNews вполне профи. Ну да, папарацци – отдельная профессия: я, наверное, не стал бы вмешиваться в чужую жизнь, но людей, которые это делают, я могу понять. Я считаю, что в журналистике главная движущая сила – любопытство. Поэтому если кто-то готов взобраться по пожарной лестнице и что-то подсмотреть, то здесь возникают морально-этические проблемы, но есть грань, которую грамотный главный редактор всегда в состоянии удержать.
Об информационной войне
В ней, на мой взгляд, в меньшей степени участвуют госканалы. Понятно, что они должны отражать точку зрения основной массы зрителей и некоторые даже точку зрения государства, но сказать, что там не отражены другие мнения, будет неправдой. Они там есть – президенты недружественных стран в эфире каждый день. И при желании у вас достаточно материала для самостоятельного анализа. Все это, увы, нехарактерно для так называемых оппозиционных СМИ. Там одностороннее освещение – принцип, который я отношу к непрофессионализму.
О санкциях
В прошлом году мы подписали контракт с HBO. Потом случились известные события. Но ни у одной из сторон не возникло препятствий, мешающих продолжению работы. Больше того, когда мы поняли, что ситуация отражается на нас финансово, то смогли объяснить это партнерам, и они пошли навстречу. Никто не пытался хихикать и говорить: «Сами виноваты».
О личном пространстве
Не хотел бы оказаться на месте продюсеров Sony, чью личную переписку с обзыванием звезд хакеры выложили в открытый доступ. И не хотел бы, чтобы вскрыли переписку актеров или авторов, оценивающих меня. Не думаю, что прочитал бы что-то приятное.
О взглядах
Я консерватор. Считаю, что консерватизм – это стремление сохранить то главное, что накоплено конкретной культурой. Или вообще человеческой культурой. Сохранить и не расплескать. Консерватизм, на мой взгляд, – единственное основание для прогресса.
О хулиганстве
В детстве я не был особенным хулиганом: сегодняшним детям мои похождения покажутся несерьезными. На первом курсе института пытался носить длинные волосы. Приехал домой, отец сказал, что не пустит. Я тогда подумал – пошел и подстригся. Решил, что нехорошо огорчать родителей, а похулиганить я успею где-нибудь в другом месте. С годами понял, что отец не то чтобы был неправ.
О правозащитных инициативах
Вот гражданка Чирикова воевала за то, чтобы не резать Химкинский лес: по-моему, чистый идиотизм, на полтора года задержавший развитие важнейшего для Москвы инфраструктурного проекта. Лес – не жалко, лес вырастет. Лес – один из немногих возобновляемых ресурсов. А есть невозобновляемый ресурс – время. Которое люди годами теряли в пробках. Из-за Чириковой. Я вот потерял в этих шереметьевских пробках несколько суток жизни. Кто их у меня отнял? Экологи.
О деньгах
Мои отношения с деньгами похожи на отношения большинства советских людей, их Жванецкий описал: «Получают сто двадцать – тратят двести пятьдесят». Я не умею копить, экономить. В какой-то момент я был счастлив обнаружить, что за то, что я умею делать, оказывается, еще и платят. Это было самым приятным открытием в жизни. Впрочем, если бы не платили долго, я вернулся бы к первой профессии – строителя – и, думаю, без работы бы не остался. Я люблю строить.
О воспитании детей
Если оставить за рамками банальности типа «дать любовь», главное – внушить ребенку здоровые амбиции. Одна из главных проблем сегодняшней молодежи – неамбициозность. Когда я вижу молодых людей, говорящих: «Мы пошли обедать» или «Рабочий день закончился, я поехал», то смотрю на них в ужасе.
Об СССР
Ностальгии, конечно, нет. Есть ностальгия по молодости, не больше. Был эксперимент, поставленный нашим народом ради человечества. Было желание людей построить самое справедливое общество. Итоги для нас самих оказались не очень, зато мир взял от СССР все, что в нем было хорошего.
О России
Последние двадцать лет всех беспокоило, сможет ли Россия сама себя накормить. Сейчас все поняли, что сможет. Полно вещей, которые страна способна делать сама. Принципиально, чтобы было двадцать-тридцать массовых наших брендов, которые знает весь мир. Сегодняшний политический режим – такой или похожий – кажется мне адекватным для решения этой задачи. Просто сейчас мы двигаем науку в чистом виде. А нужно собрать пятнадцать ученых, положить на стол бритву «Жиллетт» и сказать: «Пацаны, надо сделать бритву, которая бреет как «Жиллетт» или лучше и продается в количестве миллиарда штук ежегодно. Вот вам два года, миллиард долларов, и, пока не решите задачу, не возвращайтесь». Тогда бы случился прорыв.
О религии
Я советский инженер, как я могу относиться к религии? Хотя, думаю, есть вещи, находящиеся за пределами человеческого понимания.
О смерти
Страха смерти у меня нет. Причину этого страха я всегда видел в том, что можно чего-то не успеть в жизни. После того как у меня родился сын, я посадил дерево и построил дом, перестал бояться. Не понимаю тех, кто ценит себя настолько, чтобы всерьез бояться помереть.
Автор: Инна Денисова
GQ
Фото: Слава Филиппов
Стиль: Кирилл Акимо
Эдуард Сагалаев – мэтр российского медиабизнеса. Эдуард Михайлович возглавляет НАТ, является членом Академии российского телевидения и за свою долгую творческую карьеру получил множество званий и наград. Благодаря его работе российский медиабизнес получает возможность защищать и отстаивать свои интересы на самом высоком государственном уровне.
Эдуард Михайлович Сагалаев дал интервью программе «СМИ XXI век» и телеведущему Николаю Пивненко на телеканале «Онлайн ТВ». Предлагаем вам некоторые отрывки из интервью и полную версию разговора, посвященного главным тенденциями в отечественных и мировых СМИ.
Может ли журналист изменить ход истории?
- Может. Конечно, не каждый. Но возьмем, например, Дмитрия Киселева. Он небесспорная фигура, да. Но он человек, который по-настоящему влияет на общественное настроение и мнение людей. Наличие его в санкционных списках Запада в каком-то смысле определенное признание его влияния. И таких людей, которые могут влиять на ситуацию в стране, достаточно на нашем телевидении.
А почему так получается, что телеведущий оказывает такое влияние?
- Специфика профессии телевизионного журналиста в том, что он разговаривает с колоссальной аудиторией. Это само по себе дает невероятный драйв человеку, невероятную самооценку. Человека узнают на улице, с ним считаются и это очень важный элемент профессии. Вот если он теряет ее... Для многих тележурналистов это катастрофа. Поэтому сама возможность выходить в эфир и работать на телевидении дает… колоссальную духовную привилегию.
И пользоваться этой привилегией может не только сам журналист. Власти, например, выгодно иметь журналистов, которые бы выгодно о ней рассказывали? Как быть в таком случае журналисту?
- Это очень непросто. Я, например, стоял перед таким выбором в свое время, когда работал в передаче «7 дней». Это была первая итоговая программа в Советском Союзе, она выходила раз в неделю в 21 час. Я был одним из ведущих этой программы.
Когда эту программу закрыли решением Политбюро ЦК КПСС с циничной формулировкой «восстановить воскресную программу «Время», это произошло из-за того, что мы показывали сюжеты о межнациональных конфликтах, мой выбор был такой – я ушел с телевидения вообще.
Интересы какого количества телевизионных каналов вы представляете в НАТ?
-1500 каналов, не считая мелких муниципальных.
Есть каналы, которые говорят, что всё и везде хорошо, а есть телеканалы, где противоположная точка зрения, всё плохо. Как сделать телеканал, на котором был бы баланс взглядов?
- Баланс есть. Он выстраивается, если вы будете разные каналы смотреть и думать. Тогда баланс выстраивается. Хочешь – смотри «Дождь», хочешь – смотри «НТВ» и так далее. Вот тогда вырисовывается какая-то картина мира.
Плюс у нас есть еще возможности интернета. И это вообще отдельная история. Я вот с восхищением узнал о возможностях вашего «Сетевизора». Это меня потрясло. Мне казалось, я хорошо понимаю технологии телевидения, хотя это не моя профессия и я гуманитарий, но то, что я узнал – это будущее.
Продукт телевизионный сейчас программируется специалистами, но совсем скоро люди сами будут это делать. Пока это выглядит примитивно, через переключения кнопок на пульте.
Есть цензура на российском телевидении?
- Цензуры нет, а самоцензура – есть. Безусловно. Есть даже разновидность самоцензуры на нашем телевидении – люди, которые делают только то, что выгодно. А это гораздо хуже, чем самоцензура.
Какое будущее ждет телевидение?
- Будущее телевидения зависит во многом от технологий. Будет очень много каналов и человек сможет выбирать то, что он хочет. Но влияние на человека телевидение сохранится, от него будут по-прежнему зависеть привычки, пристрастия и представления о мире. Не могу сказать хорошо это или плохо.
Мечтаю о том, чтобы телевидение было по возможности объективным и просвещало людей. Я сторонник просветительского телевидения. Надеюсь, что телевидение вернет себе эту функцию.
Алексей Зверев по материалам интервью. Текст не является дословной расшифровкой программы.
Фото: скриншот программы
Полная версия интервью в видеофайле.
Антон Комолов — теле- и радиоведущий, ставший культовым для поколения миллениума.
Он впервые оказался на радио, откликнувшись на объявление о наборе телефониста. В начале двухтысячных будил всю страну в тандеме с Ольгой Шелест и был соведущим Яны Чуриковой и Татьяны Геворкян. За 20 лет он успел побывать лицом и голосом самых рейтинговых развлекательных шоу на радио и ТВ. О том, как помогает в профессии инженерное образование, с кем из напарниц легче всего работать и какую программу ему еще не посчастливилось вести, Антон Комолов расскажет в прямом эфире программы «Феномен успеха» на телеканале ОнлайнТВ. Беседует Николай Пивненко.
Фото: Евгения Белоусова
В первом интервью российской прессе основатель Alibaba рассказал РБК, почему инвестировать в Россию надо именно сейчас, зачем он уволил топ-менеджеров старше 45 лет и в чем разница между ошибкой и стратегическим выбором
«Нам нужны зимние шапки, а вы их умеете делать отлично»
— В 2015 году AliExpress зарегистрировала юридическое лицо в России, заключила несколько партнерских соглашений, а вы в рамках ПМЭФ впервые приехали в нашу страну. Очевидно, что грядет активная экспансия в Россию. Почему именно сейчас, когда российская экономика в кризисе?
— Когда другие думают, что все идет хорошо, я всегда говорю: нужно немного подождать. А когда все паникуют, я считаю: нужно двигаться вперед. У любой экономики есть взлеты и падения. Когда рынок падает, это лучшее время, чтобы подготовиться. Не имеет значения, с какими проблемами нам придется столкнуться в текущей экономической ситуации, в будущем все сложится хорошо. Я никогда не строю план на год вперед — я думаю о ближайших 5—10 годах.
— Вы полагаете, что сейчас дешевле зайти на российский рынок?
— Инвестировать в Россию сейчас действительно дешевле. Когда все считали, что интернет совсем неразвит, я был уверен, что это как раз отличная возможность. Когда же все заговорили о том, что интернет работает отлично, я говорю — технологии еще нуждаются в доработке. В России люди так много говорят о проблемах. Я же считаю, что сейчас самое время подумать о будущем. И как предприниматель, я всегда смотрю в будущее с оптимизмом.
Невозможно прийти на какой-либо рынок сегодня и завоевать его уже завтра. Для построения хорошего бизнеса нужно время. Российская экономика не в лучшем состоянии сейчас — значит, самое время выходить на рынок. Через 5 лет экономика в России начнет восстанавливаться.
Экспансия именно сейчас — это не иррациональное решение. Мы изучали российский рынок несколько лет и поняли, что продукт понравился потребителям. Инфраструктура для электронной коммерции в России далеко не идеальна, как и в Китае. Онлайн-торговля и интернет еще только развиваются, потенциал огромен. К тому же мы поняли, что внутренне готовы к экспансии.
— Как думаете, почему у Aliexpress так хорошо идут дела в России? Схож ли менталитет покупателей из России и Китая?
— Конечно, сходства есть. Почему онлайн-торговля в Китае выросла так быстро? Потому что инфраструктура для торговли и финансовая система были не в лучшем состоянии, а с приходом интернета они все больше и больше совершенствуются. Два—три года назад логистика была настолько плоха, что если девушка из России заказывала онлайн вещь из Китая на AliExpress, ее доставляли за 60—70 дней. Сейчас доставка занимает 20—25 дней. А что если мы еще улучшим логистику? В этом мы видим возможность для нашего бизнеса в России.
— Многие аналитики говорят, что AliExpress успешен в России только из-за низких цен.
— Я не знаю, какие цены в России. Вероятно, низкие: никто не стал бы покупать по высоким. Но я надеюсь, что и качество на высоте. Я думаю, что люди покупают на AliExpress, несмотря на долгое время доставки, из-за хорошего сервиса и качества продукции. Сейчас нам нужно усовершенствовать оплату и доставку, и дела пойдут еще лучше.
Вообще наша цель не продавать китайские товары в России. Я мечтаю о сервисе, через который малый бизнес из России будет продавать всему миру. В российской экономике все плохо, так почему бы не продавать в Китай? У нас 2,5 млн человек среднего класса. Я думаю, через 15 лет их будет 500 млн. И у них есть запрос на хорошие продукты.
— Неужели в Китае есть потребность в российских товарах? В каких конкретно?
— Мне тоже это интересно. Во-первых, китайских потребителей может заинтересовать еда из России. Во-вторых, может пользоваться спросом одежда. Мне говорят: одежда в Китае лучше и дешевле. Ок, но как насчет зимней одежды? Нам нужны зимние шапки, которые вы умеете делать отлично. Мы думаем, нужно привезти в Россию как можно больше туристов и посмотреть, что они покупают и в какие магазины ходят. С помощью этих данных можно будет понять, что купят китайцы онлайн.
— Какие у вас планы по объему продаж из России или по числу подключенных к вашей площадке местных бизнесов?
— В Китае на нашей платформе торгуют около 10 млн компаний. Если у нас будет хотя бы 1 млн продавцов из России — это уже хорошо.
— В рамках ПМЭФ у вас состоялась встреча с представителями «Почты России». Какие варианты сотрудничества вы рассматриваете?
— Я действительно встретился с гендиректором «Почты России» (Дмитрием Страшновым. — РБК) . Я очень ценю проделанную ими за последние годы работу — сокращение времени доставки из Китая с 60 до 20 дней. Я спросил, можем ли мы работать вместе над дальнейшим развитием логистики. Думаю, в следующие несколько месяцев мы сможем продвинуться до семидневного срока и значительно улучшить существующие сервис и инфраструктуру. Мы также думаем об улучшении платежной системы. У нас есть AliPay — возможно, в будущем появится Russia Pay. Если мы начнем инвестировать — работать с «Почтой России» и финансовыми организациями — через 10 лет в России будет очень продвинутая онлайн-торговля и инфраструктура для нее.
— Вы заинтересованы в сотрудничестве с «Почтой России» как инвестор?
— Делать бизнес — не значит покупать компании. Если бы нашей целью было заработать деньги, возможно, мы бы работали именно по такой модели. Но бизнес — это как свадьба. «Ок, ты ничего, давай жениться» — так просто это не работает. Перед тем как выходить замуж, нужно сначала повстречаться какое-то время, узнать друг друга. Так что нам нужен хороший опыт «ухаживания».
Нужно много общаться с представителями банковского, логистического секторов в России. Нужно, чтобы как можно больше молодых людей в России поняли, что интернет и электронная торговля могут изменить их образ жизни. И над этим мы будем работать (объявления о сделках возможны в 2016 году, передавал ТАСС. — РБК) .
— Несколько дней назад продажи в России начал еще один гигант онлайн-торговли из Китая — JD.com. Как вы собираетесь противостоять конкуренту в борьбе за российский рынок?
— Мы отличаемся по бизнес-модели: Alibaba не занимается электронной коммерцией в чистом виде. Мы помогаем другим покупать и подавать. Наша цель — чтобы каждая компания могла работать как JD.com, то есть продавать вещи онлайн. К тому же российскому рынку нужно больше участников, потому что потенциал онлайн-торговли в России огромен. Наконец, нужно быть финансово устойчивой компанией, чтобы успешно развиваться на новых рынках и вкладывать в их развитие. Иначе это будет выглядеть так: «Я хочу выйти в Бразилию, но где же взять кэш?»
Джек Ма
Ма Юнь (Джек Ма — это псевдоним) родился в 1964 году в небогатой семье музыкантов. Вырос в китайском городе-милионнике Ханчжоу в 180 км от Шанхая. Детство Ма выпало на время Культурной революции. В то время многие школы закрылись, и Ма пришлось учить английский язык самостоятельно. Западные туристы посещали Ханчжоу, и Ма бесплатно водил экскурсии для иностранцев в обмен на уроки английского. Один из туристов и придумал ему имя Джек.
Ма дважды провалился на экзаменах в педагогический института Ханчжоу, но в итоге поступил и получил диплом в 1988 году. Учителем Джек Ма проработал 6 лет, получая месячное жалование около $12-15. В 1995 году он впервые побывал в США в качестве переводчика торговой делегации. Один из друзей показал Ма, как работает интернет. Джек набрал в поисковой строке Yahoo! «пиво», но результатов из Китая не обнаружил и решил сделать китайскую интернет-компанию. Вернувшись в Китай, он сделал онлайн-справочник «Китайские желтые страницы», но бизнес не взлетел.
В 1998-1999 году будущий миллиардер руководил подразделением Министерства внешней торговли и экономического сотрудничества Китая. В 1999 году он оставил чиновничество и убедил своих друзей создать Alibaba Group — торговую площадку для малого и среднего бизнеса. Дела шли в гору: в том же году Alibaba привлекла $5 млн от Goldman Sachs и $20 млн от SoftBank.
В свои 50 лет Джек Ма — один из богатейших людей Китая. В глобальном списке миллиардеров по версии Forbes ему отведена 33 строчка: журнал оценил состояние Ма в $24,5 млрд. Только на IPO Ма заработал $867 млн (всю Alibaba оценили в $167,8 млрд). В 2013 году Джек Ма покинул пост президента группы и назначил преемником Джонотана Лу, а сам остался председателем совета директоров. С весны 2014 года он также возглавляет благотворительный фонд.
«Говорят, что Alibaba повсюду, но у нас есть фокус»
— Alibaba настолько «финансово устойчива», что может не только выходить на новые рынки, но и инвестировать в другие компании. Например, одна из солидных инвестиций — в мессенджер Snapchat. Как вы выбираете, в какие проекты инвестировать? Вам важны финансовые показатели или личность основателей?
— Мы ищем не основателей, а команды. Мы считаем, что очень важно, чтобы команда верила в то, что она делает. Например, много лет назад на китайском рынке мы сами начали конкуренцию с eBay. Мы как команда, любили наш рынок и верили, что можем улучшить его в перспективе 10-20 лет. Более того, нам некуда было отступать — в отличие от eBay у нас был только китайский рынок. И мы победили.
Когда мы находим партнеров, в которых инвестируем, мы помогаем, но не мешаем им добиться успеха. Этим отличается наша модель глобализации от американской. Американцы хотят быть крупнейшими акционерами. Мы же ищем партнеров, вкладываем деньги и считаем, что они должны быть номер один в компании, а не мы.
— Недавно Alibaba запустила свой видеосервис наподобие Netflix. У вас уже есть собственная платежная система AliPay и логистическая Cainiao. Какие сферы вы еще хотите охватить и почему?
— Люди не понимают, куда мы движемся, потому что считают нас компанией. Мы себя считаем не компанией, а организацией, которая в будущем изменит мировую торговлю. Наша первоочередная задача — упростить работу небольших компаний. Мы строим платформу, которая даст им то, что, как мы рассчитываем, им нужно: финансовые инструменты, логистический сервис, сбор данных, возможности трансграничной торговли. Так мы себя видим в ближайшие 10 лет.
А в последующие 10 лет, к которым надо готовиться уже сейчас, мы сфокусируемся на двух H: health («здоровье») и happiness («счастье») . В первом случае подразумевается, что мы будем вкладывать деньги в здравоохранение. А в случае со счастьем речь идет о кино, театрах и других развлечениях и средствах коммуникации для молодых людей. Люди теряются, говорят, что Alibaba повсюду, но у нас есть фокус — на малом бизнесе и двух H.
— У Alibaba есть инвесторы из России, в частности, Алишер Усманов и Юрий Мильнер. Вы с ними встречались?
— Нет, мы не виделись. Но я собираюсь это сделать в рамках своего текущего визита в Россию (встреча в рамках ПМЭФ так и не состоялась. — РБК). Я с радостью встречусь с нашими местными друзьями. Но не потому, что мы хотим больше денег. Мы должны быть благодарны всем, кто поверил в нас.
— Сейчас только 2% выручки от онлайн-торговли Alibaba получает из-за рубежа. Вы заявляли, что хотите нарастить этот показатель до 40%. Какую долю в этом займет Россия?
— Да, только 2% идет из-за рубежа: это и плохо, и хорошо. В ближайшие пять лет мы будем первой компанией в мире, у которой совокупный объем продаж на площадках достигнет $1 трлн. И по меньшей мере 20% этой суммы будет приходить не из Китая.
В текущих 2% российский рынок уже находится в тройке лидирующих рынков по группе. При этом есть пока трудности с доставкой, а многие россияне мало знают об Alibaba и не представляют, что имеют возможность не только покупать, но продавать вещи онлайн. Мы еще молоды, можем подождать еще 5-10 лет. Пока только одна компания из России участвует в эксперименте по продаже вещей через Alibaba на глобальный рынок (к принадлежащей Alibaba онлайн-площадке Tmall Global присоединился первый российский продавец — сеть универсамов «АБК». — РБК).
— Вы сказали, что через 5 лет объем продаж через Alibaba достигнет $1 трлн. Как вы планируете достичь этого показателя?
— В Китае живут 1,3 млрд человек. В 2014 году наш объем продаж уже достиг уровня Walmart (по капитализации в ноябре 2014 года Alibaba уже превзошла Walmart: $251 млрд против $246 млрд — РБК) . Вообще при наших темпах роста только в Китае через 5 лет у нас будут продажи как у четырех Walmart.
Смотрите, сейчас у нас примерно 800 млн пользователей в Китае, продажи составляют $0,5 трлн, потенциал — $2 трлн, причем без учета глобального рынка. А ведь спрос в развивающихся странах и в мире в целом огромен. Население США — более 300 млн человек, и если мы привлечем 100 млн клиентов там, это уже будет хорошо.
Так что с нынешними темпами роста (выручка Alibaba в последнем квартале 2014 года выросла на 40% по сравнению с аналогичным периодом 2013 года. — РБК) нам нужно даже меньше, чем пять лет, для достижения объема в $1 трлн в мире. Но поскольку нам необходимо еще очень много всего сделать, мы установили такую планку. Когда мы наберем базу из 2 млрд пользователей в Китае, Индии, Индонезии, России и других странах, мы будем очень привлекательны для малого бизнеса как площадка для торговли. Такая у нас сумасшедшая мечта, к которой мы стремимся.
Alibaba Group
Alibaba Group контролирует около 80% рынка электронной торговли в Китае. Холдинг объединяет несколько направлений бизнеса: Taobao, AliExpress, Tmall — это площадки для онлайн-торговли, AliPay — платежная система, China Smart Logistic Network — платформа для логистики, Alibaba Cloud Computing — облачный сервис.
Сервисы Alibaba успешно развиваются и вне Китая. В частности онлайн-магазин Aliexpress входит в топ-10 самых посещаемых в России сайтов: в мае 2015 года его месячная аудитория достигла 22,6 млн человек, по данным TNS.
На раннем этапе развития в Alibaba Group инвестировали Goldman Sachs ($5 млн), SoftBank ($20 млн). В 2005 году Yahoo! , вложив в Alibaba $1 млрд, получила 40% группы. В 2012 году Alibaba выкупил 20%-ный пакет обратно. Среди инвесторов Alibaba также фонд DST Global Юрия Мильнера и Алишера Усманова, фонды Glade Brook Capital Partners, Primavera Capital Group, CICC, Boyu Capital и другие: всего компания привлекла 7 раундов общим объемом в $4,8 млрд.
19 сентября 2014 года Alibaba провела IPO. Это было крупнейшее публичное размещение акций в истории Нью-Йоркской биржи: группу оценили в $167,8 млрд. Согласно финансовой отчетности, в последнем квартале 2014 года у Alibaba было 334 млн активных покупателей. Выручка холдинга за последний финансовый год (закончился 31 марта 2015 года) составила $76,2 млрд, что на 45% больше, чем годом ранее, а чистая прибыль — $24,3 млн (рост на 4%).
Согласно данным Crunchbase, Alibaba полностью купила восемь компаний (в том числе рекламную платформу AdChina и картографический сервис AutoNavi) и инвестировала в несколько десятков проектов (например, вложила $200 млн в мессенджер Snapchat).
«Деньги, которые у меня есть, мне не принадлежат»
— А какая у вас безумная мечта в личной жизни?
— В моей личной жизни? Если бы она у меня была!
Я бы хотел иметь больше свободного времени. Этот месяц был сумасшедшим: я был в Нью-Йорке, Чикаго, в городах Японии, Бразилии, России. Только один месяц и пять перемещений.
— То есть вы мечтаете меньше путешествовать?
— О да! Когда я был молод, я говорил своим сокурсникам, что однажды буду завтракать в Лондоне, обедать в Париже, а ужинать в Буэнос-Айресе. Я изучал английский и думал, что такая жизнь будет идеальна для меня. Теперь я знаю, как это ужасно. Пилот моего самолета — самый занятой в мире: мы путешествуем каждый день. Это происходит не потому, что нам нужно больше денег. У нас есть миссия. Я надеюсь, что смогу отойти от дел довольно рано. Недавно мы провели реформу: уволили всех топ-менеджеров, которые родились в 1960-х и оставили только тех, кто родился позже 1970-х. В нашей команде — 3 тыс. молодых людей, которые родились в 1990-х. В будущем я рассчитываю на них.
— Какое самое неудачное решение в бизнесе вы когда-либо приняли?
— У нас было множество мелких ошибок практически во всем — в финансах, найме сотрудников, отношениях с правительством, операционной деятельности. И мы продолжаем ошибаться. Какая наша самая крупная ошибка? Действительно серьезной, которая могла бы убить наш бизнес, не было: видите, мы пока живы.
Мы быстро учимся на своих промахах и меняемся. Каждая ошибка — это приобретение. Например, шесть лет назад мы решали, во что инвестировать в первую очередь — в облачные или мобильные технологии. Мы решили, что нужно начать с «облаков». Через два года начался мобильный бум, и нам пришлось догонять. Мы можем назвать то решение ошибкой, а можем — стратегическим выбором, который мы сделали в тот момент. Но мы спохватились и быстро изменили стратегию. Сейчас мы самая крупная в мире компания в сегменте мобильной онлайн-торговли (по данным iResearch, в конце декабря 2014 года доля Alibaba на рынке мобильной торговли достигла 86%. По отчету компании, количество активных месячных пользователей всех приложений группы составило 265 млн, что на 95% больше, чем годом ранее. — РБК) .
— Вы упомянули промахи в отношениях с властью. Какие у вас были сложности с китайским правительством, и как вы их преодолевали?
— Хорошо, что 15 лет назад, когда мы начали вести бизнес, никто ничего не знал об интернете, в том числе и правительства Китая, России, США и т.д. Мы сразу поняли, что не нужно ждать, пока власть поймет, как все работает, а нужно разговаривать с правительством и объяснять, в чем польза интернета, и почему мы должны вместе работать над его развитием. Я общался с руководством разных стран. Мне говорят: «Джек, ты со всеми поговорил, наверное, у тебя отличные связи». Но я не веду бизнес с государствами. Я всегда повторяю: можно любить власть, но жениться не надо.
Я стараюсь сделать так, чтобы правительство понимало, как работает интернет, и готов помочь бесплатно решать государственные проблемы. Я объясняю, что мы создаем новые рабочие места. Конечно, когда ты вырастаешь до огромного размера, ты сталкиваешься с определенными проблемами, которые исходят со стороны властей. Но нужно относится к этому, как к части природы, как к тому, что иногда ты прикусываешь язык зубами. Российская власть, возможно, волнуется, что мы выходим на рынок. Нужно пообщаться с ними: выслушать, о чем беспокоятся они, и рассказать, что волнует нас. Коммуникация в отношениях с властью очень важна.
— Многие бизнесмены, разбогатев, начинают заниматься благотворительностью. Вы не исключение. Чего вы уже достигли в этом направлении?
— Когда мне было 30 лет, я сказал себе, что буду делать что-то полезное, когда разбогатею. Я учитель по образованию, но преподавал только 6 лет. И я сожалею, что больше этим не занимаюсь. Я решил, что до 50 лет я должен научиться делать деньги, а после 50 — тратить их разумно. Деньги, которые у меня есть, мне не принадлежат, эти деньги — моя ответственность. Когда у тебя $1 млн, ты богат и можешь потратить деньги. Когда у тебя $10 млн, ты начинаешь беспокоиться — о курсе доллара, о том, куда бы их выгодно вложить. Когда у тебя $1 млрд, это не твоя собственность: это средства, которые тебе доверили люди, чтобы ты смог ими воспользоваться лучше, чем они сами.
Поэтому у меня есть свой фонд, в который я изначально направил 2% акций Alibaba (о создании благотворительного фонда Джек Ма и сооснователь Alibaba Джо Цай объявили в апреле 2014 года, при запуске в него вложили $2,4 млрд.— РБК) . На текущий момент я вложил в него около $4 млрд, но это только начало. Наш фонд фокусируется на поддержке окружающей среды, образования, здравоохранения. К тому же я хочу сделать вклад в развитие молодых талантливых людей, которые хотят заниматься благотворительностью. Для такой работы недостаточно одного желания — нужны навыки и способности. Человек может прийти со словами «Я люблю помогать людям», а потом растратить деньги впустую и развести беспорядок в делах. Людей нужно учить.
Я пока не умею хорошо тратить деньги — только учусь. Это моя вторая карьера, и она оказалась намного сложнее, чем делать деньги.
— Бизнесмены из России любят дорогие «игрушки»: личные самолеты, яхты и так далее. Какую дорогую вещь вы первым делом себе купили, когда разбогатели?
— Я еще не сделал эту первую покупку. Да, у меня есть самолет, но он мне нужен для работы. Я не интересуюсь покупкой всех этих вещей — машин, яхт... Из-за личного самолета у меня прибавилось работы: раньше я мог сказать, что у меня нет времени и возможности куда-то добраться. Теперь я все время путешествую, как вы поняли. А какую статусную вещь я купил? Даже не знаю.
— Может быть, iPhone?
— iPhone мне купила жена. Я с вами поделюсь одним секретом, о котором раньше не рассказывал: я не получал зарплату почти 12 лет. Поэтому я не знаю, как тратить деньги. Когда мне нужно что-то купить, я чаще всего даю кому-то деньги и прошу купить. А вообще смотрите, у меня даже нет часов и колец. Часы я не ношу уже около 30 лет: теперь просто не понимаю, зачем они нужны, ведь узнать время я могу на смартфоне.
Что делал Джек Ма на Петербургском экономическом форуме 2015
Джек Ма впервые приехал в Россию с официальным визитом в рамках экономического форума, который проходил 18-20 июня в Санкт-Петербурге. До этого Ма посещал Россию как турист — еще до создания Alibaba.
«Цель визита на ПМЭФ заключалась в том, чтобы обеспечить понимание нашего бизнеса и рассказать представителям государства и предпринимателям о тех возможностях, которые предлагает Alibaba. Поэтому мы встречались с различными представителями государственных организаций в рамках этого визита», — рассказал РБК представитель Alibaba.
19 июня на форуме Ма выступил с докладом о больших данных в бизнесе «От информационных технологий к технологиям данных: новая эра в коммерции и торговле» (From IT to DT: A new era for commerce and trade). Основатель Alibaba поучаствовал во встрече президента России Владимира Путина с бизнесменами из России и из-за рубежа. Конкретных решений на этом собрании, по информации «Ведомостей», не приняли: бизнес снова спрашивал президента о санкциях и других проблемах.
В рамках ПМЭФ Джек Ма встретился с гендиректором «Почты России» Дмитрием Страшновым. Также он пообщался с министром связи и массовых коммуникаций Николаем Никифоровым и министром экономического развития Алексеем Улюкаевым, рассказал РБК источник, знакомый с планами cторон. По сообщению «Вести.ру», Ма поговорил и с гендиректором «Яндекса» Аркадием Воложем о возможном сотрудничестве компаний. По словам Воложа, Ма проявил заинтересованность в проводимых поисковиком исследованиях и сказал, что ищет партнеров в сферах логистики и электронных платежей.
Дарья Луганская, Полина Русяева
РБК
Руза Медиа – динамично развивающееся учреждение Рузского района Московской области. За пару лет небольшое учреждение превратилось в медиахолдинг, включающий в себя не только газету «Рузский вестник», но и телевидение, информационный интернет-портал ruza24.ru, «Рузское радио» (107.2 FM).
Останавливаться на этом амбициозная редакция не намерена – в ближайшем будущем открытие ряда новых проектов, которые, уверены, придутся по вкусу жителям Рузского района. О том, как добиться успеха за пару лет, что нового ждет жителей в ближайшее время и какова она – работа журналиста, мы побеседовали с руководителем «Объединенной редакции СМИ «Руза-Медиа» Олегом Лобановым.
-Совсем недавно в районе появилось «Рузское радио»…
-Да, радио – это очень ценное достижение 2015 – го года. И вовсе не потому, что радио я отдал большую часть своей жизни и, имею много профессиональных наград в этой отрасли. Радио позволяет человеку получать информацию не отвлекаясь, например, за рулем. Так что, когда на 107.2 FM появились новости Рузского района я был очень рад. Да и автомобилисты тоже – знали бы вы, сколько благодарностей пришло к нам на радио после новости о ремонтных работах и закрытии одного из железнодорожных переездов – люди услышали за рулем новость и тут же свернули на объездную дорогу, не теряя времени. Мелочь, маленькая иллюстрация нашего труда, конечно, но приятно.
-То есть радио ориентировано на автомобилистов?
-В первую очередь, конечно. Для тех же, кто предпочитает сразу получать «отборные» новости Рузского района в интернете, при этом не «копаясь» на сайтах, мы специально запустили Интернет-радио «Рузское радио24» (ruzradio.ru). Там также есть новости Рузского района, причем наиболее актуальные, важные и полезные.
-Олег, за пару лет в районе появился по-настоящему мощный информационный кулак, по сути, единое информационное пространство. Как удалось достичь такого результата?
- Меньше чем за пару лет ( улыбается-авт.). Соглашусь, появилось именно единое информационное пространство. Именно такую задачу мы ставили для себя в самом начале пути. Мы – это каждый сотрудник «Руза-Медиа» от руководителя до верстальщика. Именно командная работа дала свой результат. Безусловно, многое зависело и от районных властей, от того, хотят ли они, чтобы жители получили максимум информации, понимали, почему чиновниками принимается то или иное решение и так далее. К счастью, нам повезло – и сам Максим Тарханов, и его команда прекрасно понимают, что жители должны получать максимально достоверную информацию о жизни в районе. Причем, что приятно, власти предпочитают «продвигать» объективную информацию о происходящем. Не «замыливать», не «утаивать» события, даже самые неприятные для власти, а заниматься информированием людей. При этом давая разъяснения и комментарии. Это новый подход.
-В социальной сети вы оригинально написали об условиях работы своей команды – кто эти люди?
-В первую очередь это журналисты, стремящиеся к высокому уровню профессионализма, каждый в своем направлении, в своей сфере – будь то телевидение, Рузский вестник, ruza24, или 107.2 FM. Признаюсь, собрать команду было непросто – по сути, от прежнего состава работников, что были здесь пару лет назад, остался только один человек. Не могу сказать, что остальные пришлись не ко двору. Нет, просто время диктовало новые условия, задачи. Потребовался прорыв. Не все оказались к этому готовы. Текучка прекратилась. Нам удалось сколотить коллектив единомышленников. Тот, кто не выдерживает наших нагрузок, кто оказался случайным в профессии – не выдержали, ушли. Жизнь требует работать по- новому.
-По-новому? Разве может быть существенное различие в работе журналистов, тем более, когда пишут они, по сути, об одном и том же?
-Безусловно. Знаете, в моем понимании журналист – это не тот, кто сидит на работе с 9 по 18 вечера, потом выключает компьютер и шагает домой заниматься своими делами. Журналист – это не работа, это стиль жизни. Уж не знаю, к сожалению или к счастью, мы работаем в прямом смысле слова 24 часа в сутки. После 17-часового рабочего дня можем посреди ночи обсуждать какую-нибудь тему или проект в нашем чате, делиться мнениями и спорить.
-Бывают и ночные смены…
-Я бы не называл это дневными сменами, ночными сменами. Это не смены, это, повторюсь, стиль жизни. Приведу только один пример, но он показателен. С 8 утра до 10 вечера мы работали в редакции, с ходу даже и не вспомню, над каким именно проектом, но работы было много, о «сбегать на обед» речи не шло. Перекусывали на ходу. Уже ночью я поехал домой и увидел аварию. Тут же отзвонил ребятам – водителю и оператору, рассказал, что там-то серьезная авария, мол, есть классная картинка, можно отснять. Один из душа выскочил, второй с женой толком и поговорить не успел – все пулей на место ДТП. Наши кадры потом весь день показывали на телеканале 360. И самое ценное – приехали ребята на съемку не потому, что начальник «приказал». Мы получаем удовольствие от такого графика, кайфуем, если хотите. Информационные наркоманы в хорошем смысле.
-То есть для вас принципиально, что журналисты, в том числе ваши сотрудники, должны работать сутки напролет?
-Нет, работать сутки напролет не должен никто. Все мы люди и у всех есть семьи, какие-то свои дела, хобби и так далее. Всем, в конце концов, необходим отдых. Другое дело, что для меня не важно, сколько именно человек отработал – 8 часов, 10 часов – главное всегда результат. Если дело сделано – качественный сюжет снят, газета нарасхват и так далее – отдыхай. Но если этого нет, ни о каком «уйти домой» речи не идет. Мы не имеем права «халтурить», если ты не живешь своим делом – ничего хорошего из этого не выйдет. К сожалению, нам приходилось расставаться с некоторыми сотрудниками именно по этой причине – люди «отсиживали» положенные по трудовому кодексу часы и уходили домой, при этом оставляя работу на завтра. С такими людьми нам не по пути. Хороший человек - не профессия.
- «Руза-Медиа» сегодня - это что, в двух словах?
-Это газета «Рузский вестник», которая, кстати, выходит в удобном для читателя формате. Причем газета бесплатная – это принципиальная позиция руководства района. В условиях, когда в стране и так не самая лучшая экономическая ситуация заставлять человека платить за информацию о родном для него крае не совсем правильно, мягко говоря. «Руза-Медиа» – это наш ТВ блок. Ежедневно мы снимаем сюжеты на актуальные темы о жизни района, совместно работаем с телеканалом «360 Подмосковье», где Рузский район стал часто упоминаться. Причем именно благодаря работе наших «телевизионщиков», которые на всю катушку отдаются своему делу. «Руза-Медиа» – это наш информационный портал ruza24.ru, где мы стараемся максимально оперативно сообщать жителям о событиях. Сайт активно раскручивается, появляется все больше и больше читателей. Причем, как пассивных, так и активных, которые предлагают свои темы для репортажей, делятся своими наблюдениями, фотографиями. Это очень ценно – живое общение и формирование единого пространства совместно с читателем – наше завоевание.
-Каковы планы «Руза-Медиа»? Поддерживать качественный уровень уже существующих «продуктов»?
-Поддерживать и улучшать качество, безусловно, но это не планы, а ежедневная задача. Что касается планов – совсем недавно мы запустили интернет-газету «Тучково сегодня». Пока она, скажем так, в стадии становления, но я уверен, что в скором времени «тучка» (прим. tuchka24.com – адрес сайта) станет весомым проектом не только в интернете. Кроме того, в планах создание эфирного ТВ. Здесь, конечно, не идет речь о круглосуточном вещании, но час в день мы вполне могли бы осилить. Сейчас этот вопрос мы активно прорабатываем с администрацией района, с коллегами из Подмосковья и других регионов России. Я считаю, что Рузский район достоин того, чтобы у него было свое доступное эфирное телевидение. К счастью, так же считают руководители администрации, в том числе Максим Тарханов и его заместитель Елизавета Назарьева. Так что, очень надеюсь, что у нас все получится.
Фото и текст Руза24
- Теги
- Комментарии
Дни рождения
- Сегодня
- Завтра
- На неделю
Андрей Румянцев
первый заместитель генерального директора по вещанию АО «ТВ Центр»
Анна Кагарлицкая
теле- и кинопродюсер
Андрей Румянцев
первый заместитель генерального директора по вещанию АО «ТВ Центр»
Анна Кагарлицкая
теле- и кинопродюсер
Василий Григорьев
телепродюсер
Юлия Мучник
журналистка, телеведущая, член Академии Российского телевидения
Иван Засурский
заведующий кафедрой новых медиа и теорий коммуникации факультета журналистики МГУ им М.В. Ломоносова
Тимур Кизяков
ароссийский телеведущий, автор и ведущий программы «Когда все дома» на телеканале «Россия-1», ранее известной как «Пока все дома»
Виолетта Гоф
продюссер
Константин Зарембо
Президент радиокомпании «Радио Сибирь», президент Национального фестиваля аудиорекламы «Сибирский децибел»
Александра Белявская
телевизионная журналистка, редактор, сценарист
Сергей Никитин
директор телекомпании «НСК-49» (г. Новосибирск)
Елена Проклова
актриса театра и кино, телеведущая, заслуженная артистка России
Александр Стучебров
журналист
