Юрий Сапрыкин, бывший главный редактор российского журнала «Афиша», прочел лекцию «Куда мы катимся: журналистика между “Сегодня” и “Завтра”» в Школе гражданской журналистики. Он рассказал об «информационных пузырях», важности human touch и гибели фактчекинга. Медиакритика.by записала самые интересные тезисы.

О скорости распространения информации

Скорость распространения информации стала неизмеримо выше, и поэтому если раньше у тебя был какой-то производственный цикл — номер подписан, номер ушел в печать, через 10 часов он появится на прилавках, или через два дня, если речь идет о журнале, в какой-то момент можно выдохнуть и задуматься о том, что делать дальше, — то сейчас никакого такого цикла нет. Все время надо что-то делать и вообще кто быстрее, тот и прав.

О восприятии изданий

Вся эта заточенность под социальные сети, под SMM, под лояльность через подсчет количества лайков, через подписку на аккаунты привела к тому, что люди уже не очень-то воспринимают издание как издание. Действительно всем очевидно, что люди кликают на интересную статью, не всегда понимая, откуда она взялась. А если уж издание называется «Слон» или «Сноб», то для читателя все сливается в одно целое. И еще Colta там же. Все — один большой конгломерат, из которого в фейсбуке на тебя периодически выпрыгивают статьи. В такой ситуации поддерживать какую-то марку, какую-то идеологию, какие-то голос и знание становится очень сложно.

О лонгридах

Есть знаменитый пример того, как должны выглядеть в будущем так называемые лонгриды — это спецпроект «The New York Times» Snow Fall. Такая гигантская мультимедийная штука, из которой на тебя помимо текста выплывают картинки, видео, шумы и так далее. Сейчас в стилистике этого Сноуфола заверстываются материалы Дарьи Асламовой в «Комсомольской правде» про то, как тяжко русским жить в Литве, и какое там фашистское правительство. Подозреваю, что у него есть даже мобильная версия, и все это здорово работает на экране мобильного, как предсказывали эксперты пять лет назад.

О нежурналистике

В ситуации, когда все стало высокотехнологичной пропагандой, есть искушение вообще плюнуть на эту профессию и заняться чем-то близким, но немножко другим. Есть ценностно чуждый мне, но, безусловно, мощный в каких-то своих медийных компетенциях ресурс «Спутник и Погром». Давайте сделаем такой же, но с противоположным идеологическим знаком. То есть, давайте будем просто заниматься откровенной пропагандой. Или давайте вообще на все это плюнем и будем делать какие-то вещи для вечности — «Арзамас». Безусловно, это не журналистские материалы, да и вообще не медийные материалы. Это какие-то книжки в цифровой форме, которые можно поставить на полку и когда-то в вечности к ним вернуться. Тем более, как показывается практика, никакой вечности, в которой ты читал бы потом материалы «Арзамаса», не существует. Это актуально именно для этого времени, когда оказываются невозможными какие-то более сиюминутные, честные и профессиональные журналистские вещи.

Об «информационных пузырях»

Настоящая беда еще глубже — беда в том, что все эти наши дорогие пользователи и мы с вами просто в силу технологического устройства соцсетей загоняем себя в такие «информационные пузыри» из-за того, что мы лайкаем то, что нам нравится, и больше смотрим те аккаунты, которые нам нравятся, но постепенно сеть, будь то Фейсбук, Гугл или что угодно, все больше нам их и показывает. И не показывает то, что нам не нравится. В результате мы оказываемся в таком коконе, в котором есть какой-то набор тем и интерпретаций этих тем, и извне которого до нас чисто технологически ничего не долетает. Иногда в этот кокон влетает какой-нибудь твит Егора Холмогорова, и ты думаешь: «Какой ужас, вот, оказывается, что в жизни бывает!» Но если ты специально не следишь за творчеством этого автора, то может показаться, что вообще и нет таких людей, и нет таких взглядов, и нет таких интерпретаций реальности, и все нормально.

О несостоявшихся журналистских подвигах

А еще появилась довольно популярная позиция: вы знаете, все так сложно, так сложно и непонятно, где правда, а где ложь, и кто сбил самолет, мы никогда не узнаем, поэтому лучше об этом не думать. Такая очень изящная московская интеллигентская отмазка. Но штука-то в том, что самолет кто-то сбил. Его могли сбить с двух разных сторон, и он совершенно точно не сам упал, и на этот вопрос есть ответ, и он один. И миссия журналистов в некотором роде и заключается в том, чтобы дать этот единственно верный ответ. И они его дают. Но дальше тот информационный мир, в котором мы существуем, оказывается устроен так, что этот ответ очень легко не услышать или не заметить, или сделать вид, что это не ответ, а просто одна из версий, а на самом деле все сложно и неоднозначно. И это ловушка, в которую, за редким исключением, проваливаются все блистательные журналистские подвиги.

О несбывшихся надеждах

Тема моей лекции — «Журналистика между “Сегодня” и “Завтра”». «Сегодня» и «Завтра» — две знаковые газеты 90-х годов. Газета «Сегодня» входила в холдинг «Медиа-мост» и была абсолютно блестящим изданием на деньги редактора Гусинского, в котором работал весь цвет журналистики в диапазоне от Сергея Пархоменко до Михаила Леонтьева (тогда разница между ними была не так велика, как сейчас). Казалось, что это наше светлое европейское будущее наряду с газетой «Коммерсантъ», про которую ничего особенно объяснять не надо – она и сейчас в прекрасной форме. Газета «Завтра» наоборот воспринималась как какое-то маргинальное безумие: сидит куча каких-то недобитых коммунистов в окопе и оттуда в ужасной, замшелой, пропагандистской стилистике что-то орет. Есть безумные передовицы Проханова и какой-то коллектив людей: полковник Шурыгин, журналист Бородай, карикатурист Геннадий Животов, которые пишут совершенно оголтелый пропагандистский бред. Казалось, что есть профессиональное европейское будущее и есть замшелое, отсталое, совковое пропагандистское прошлое. А в результате все вышло ровно наоборот: будущее оказалось совершенно не таким, каким мы его тогда себе представляли. Если смотреть на российский медийный ландшафт сегодня, то выясняется, что стилистика газеты «Завтра», язык газеты «Завтра», система ценностей газеты «Завтра» полностью победили. Все стало газетой «Завтра».

О приспособлении к новым форматам

Все лекции, на которых я рассказывал, как через пять лет мы все будем читать с мобильного телефона, в основном были посвящены тому, как эту корректную, профессиональную, европейскоориентированную журналистику переложить на новые технические средства. Тогда казалось, что проблема заключается в этом: бумага умирает, и надо как-то переползти в новый цифровой мир, не растеряв денег, завоевав новых читателей, перейдя на новые форматы. В результате оказалось, что глобальная газета «Завтра» тоже прекрасно переползла в эти форматы и с помощью государственных денег чувствует себя в них совершенно замечательно. Что SMM «Life News» и те умения, с которыми «Life News» ведет себя в социальных сетях ничуть не хуже, если не превосходит по качеству SMM старой «Ленты.Ру» и вообще кого угодно.

О гибели фактчекинга

Одна из вещей, которая появилась с одной стороны в связи с быстротой и дешевизной распространения информации, а с другой стороны в связи с информационной войной, — это полная гибель фактчекинга. То есть в каком-то прекрасном и совершенном мире существует служба фактчекинга «Нью-Йоркера», который всем людям, упомянутым в материале, звонит по 30 раз и выверяет каждый упомянутый о них факт, но в реальности не то, чтобы фейсбучные пользователи, а уже и большие информационные агентства давно забили на все. История с новостями из Кореи, которая повторяется раз за разом с пугающей частотой, лишний раз это доказывает.

О human touch

Мне кажется, что самыми важными сейчас являются материалы или журналистские стратегии, которые проламывают стенки «информационных пузырей», оказываются значимыми и релевантными для людей с противоположными взглядом на жизнь и разными системами ценностей. Образцовым примером для меня является материал Елены Костюченко про бурятского танкиста. Это какая-то штука, которую прочитали абсолютно все. История, которая тебя захватывает эмоционально. Она очень человеческая. Когда люди, начитавшиеся западных книг про медиаменеджмент, говорят про human touch, они имеют в виду, наверное, что-то более сентиментальное, с сайта AdMe.ru, а тут это не human touch, а какой-то просто удар в лоб. Это история, которую невозможно опровергнуть, потому что вот живой человек, который рассказывает о своих похождениях, причем рассказывает абсолютно неангажированно, с холодным носом. Еще один пример материала, который действует безотказно вне зависимости от того, каких ты убеждений придерживаешься, кому ты ставишь лайки и в каком окопе ты сидишь, – это фотографии Максима Авдеева последнего года. Качество материала сразу видно по тому, что его невозможно прицепить на знамя ни одной из враждующих сторон. Они задают какую-то гораздо более сложную и трехмерную картинку, и в этом их безусловное достоинство.

О новостях на экране блокировки

На чем мы будем читать журналы и газеты через пять лет? У меня есть две гипотезы. Мне кажется, что через пять лет мы будем читать все это, во-первых, в мессенджерах, а, во-вторых, в часах. Уж сколько раз это происходило: когда компания Apple выпускает какой-то предмет, который кажется ненужной глупостью, абсолютной блажью и излишеством. Но проходит пять лет, и оказывается, что именно это и становится каким-то базовым средством коммуникации и донесения информации. Мне искренне кажется, что Apple Watch — это такая тупиковая ветвь эволюции, и уж из этого точно ничего не выйдет. Наверняка они закроют производство года через два, поняв всю бесперспективность. Но при этом я совершенно не удивлюсь, если окажется, что они правы и опять все угадали. На самом деле и в истории с часами, и в истории с мессенджерами, в которые стремительно скатывается весь остальной интернет, вопрос только в одном: а как выглядят вот эти новости, эти журналистские материалы в каком-то формате маленькой картинки или маленького сообщения. Уже сейчас, если вы себе настроили в «Медузе», в «Guardian», в «New York Times» или где угодно push-уведомления, то основным интерфейсом, в котором вы взаимодействуете с новостями, оказывается даже не экран вашего мобильного телефона, а экран блокировки. Если телефон у вас лежит в кармане некоторое время, то потом вы читаете все новости, не включая его. И это ровно те новости, которые будут вылетать и точно так же высвечиваться на ваших экранах, и те же новости, которые будут появляться в каком-то виде в этих часах.

О базовых ценностях

Эти вишенки на торте: часы, дроны, издание Vox со своим human touch и прочими достоинствами – все это не отменяет традиционных журналистских добродетелей. Это приемы, которые должны знать свое место, не заменяя базу, которая есть в этой профессии. Я абсолютно убежден, что независимо от того, какой период мы сейчас переживаем, насколько газета «Завтра» со своей стилистикой и системой ценностей пожрала все вокруг, куда переезжают редакции и какими методами обхода блокировок они пользуются, все равно база остается той же самой.

Софья Урманчеева

Mediakritika.by

Фото: Журнал Афиша

Голландцы представили четыре сценария развития журналистики к 2025 году

Голландский журналистский фонд (Dutch Journalism Fund) представил четыре возможных сценария развития журналистики в Нидерландах в ближайшие 10 лет. Как пишет Nieman Journalism Lab, по этим сценариям журналистика вполне может развиваться и в любом другом государстве.

Голландский фонд предположил, что к 2025 году сложится одна из четырех ситуаций:

1. «Мудрость толпы». Мир, в котором над экономикой и обществом господствуют зашоренные авторы, стартапы и виртуальные партнерства. Правительству отведена роль пособника. Крупные корпорации — например, Apple, Fox и Facebook — утратили влияние, поскольку легкомысленно относились к защите личных данных своих клиентов. Благодаря технологическому прогрессу ключом к успеху стал подход «сделай сам» (do it yourself). Новые проекты запускаются и исчезают с пугающей скоростью. Журналистам отведены роли сборщиков информации, кураторов и модераторов.

2. «Горсть яблок». Мир, в котором несколько мегакорпораций все больше влияют на экономическую, социальную и политическую повестку. Главы Apple, «Роснефти» или Google стали более заметными фигурами, чем политические лидеры. Компании поменьше либо влились в состав гигантов, либо были вытеснены с рынка. Абсолютно все брендируется — будь то физические продукты, программное обеспечение или контент. Это же относится и к новостям, которые теперь персонализированы и добираются до целевой аудитории именно тогда, когда это нужно читателям. Медиакомпании в большинстве своем такое развитие событий не пережили. Те, что сохранились, всеми силами держатся за свою независимость — впрочем, аудитории эта независимость не интересна.

3. «Графство». (Также возможен вариант «Шир» — уединенный регион, в котором в книгах Толкиена жили хоббиты.) Мир, в котором важнейшими свойствами считаются малогабаритность, самодостаточность и осторожность. Медийный ландшафт представляет собой набор островов — небольших изданий, нередко сфокусированных на региональных проблемах или определенной тематике. Обмен новостями происходит на «коммунальных» сайтах, где материалы публикуются не только журналистами, но и пользователями. Часть таких сайтов — своего рода эхокамеры, где одни и те же сюжеты и мысли повторяются снова и снова. Пользователи заходят на такие ресурсы в первую очередь для того, чтобы утвердиться в собственном мнении.

4. «Дарвиновская игра». Мир, в котором правительственные организации и медиакомпании «поразили врагов и друзей» своим умением приспосабливаться. В требующей того ситуации они оказались более открытыми и готовыми к диалогу, чем ранее. Журналистский ландшафт эволюционирует: многие издатели сумели вновь привлечь внимание к своему бренду и остановить отток читателей. Они меняют внутреннюю структуру, пересматривают бизнес-модели и активно участвуют в совместных проектах. Те, которые не смогли вовремя сгруппироваться, погибли. Существует множество разнообразных подходов к донесению новостей до аудитории и репортерской работе.

Сергей Оболонков

Мы и Жо

«С этого момента журналист-райтер становится на одну и ту же технологическую нишу с кассиршей»

«Яндекс» будет использовать роботов для написания новостей. Запуск новостной ленты, заметки в которой будут сформированы автоматически, планируется уже в ноябре. Как сообщили в пресс-службе компании, на начальном этапе она будет сотрудничать с несколькими сотнями редакций из 24 городов России. Сводка будет транслироваться в режиме реального времени и в разных форматах. Прогресс в конечном счете приведет к отмиранию профессии журналиста, считает предприниматель Антон Хреков.

Не знаю, что получится у «Яндекса» (а что-то наверняка получится), но этого не могло не произойти — вопрос был во времени. По радио не видно, но постараюсь, как могу, объяснить наглядно. Представьте себе график, на котором нижняя кривая (пусть она будет зеленого цвета) — это растущие IT-возможности по автоматизации и алгоритмизации процессов. Она неуклонно карабкается вверх. А вверху графика — множество кривых, допустим, красного цвета — это средний уровень компетентности носителей той или иной профессии и их производительности труда. Многие из этих красных кривых неумолимо сползают вниз. И вот, когда зеленая кривая настигает какую-нибудь красную, «профессийную», для последней наступает коллапс. В этой точке труд человека заменяется автоматом. Если угодно — компьютером.

Летние месяцы выдались по-настоящему жаркими для Европы Плюс Саратов.

Мы  провели  конкурс  на  самое  оригинальное фото домашнего питомца в рамках предпремьерного показа фильма "Тайная жизнь домашних животных", приняли  участие  в  фестивале  летних  видов спорта "SunDay", подвели итоги акции "Звездный день с Европой Плюс Саратов", ну а самое главное -  пригласили в гости заместителя министра информации и печати Алексея Волина. Во время своего официального визита в Саратов Алексей Волин побеседовал с редактором радиостанции Евгенией Пахомовой о будущем радио, перспективах появления и развития новых форматов, качестве и уровне регионального эфира, а также дал ценные советы молодым специалистам, которые только начинают свою карьеру в медиаиндустрии.