Сегодня, во Всемирный день свободы печати Антониу Гутерриш напомнил об опасности, которой подвергают себя журналисты.

В июле во время запуска президентской кампании 2016 года миллиардер Дональд Трамп задал медиа задачу, разразившись тирадой о мексиканских иммигрантах. "Они приносят с собой наркотики. Они приносят преступность. Они насильники", – сказал Трамп, добавив, что может предположить, что "некоторые из них хорошие люди".

Медиа быстро опровергли слова Трампа, ссылаясь на исследования и данные, которые показывают, что не существует доказательств того, что иммигранты совершают больше правонарушений, чем коренные американцы.

Отделять факты от вымысла – непростая задача для журналистов, рассказывающих о таких общественных фигурах, как Трамп, чьи слова и идеи сразу же попадают в заголовки СМИ.

Как нам понять, когда общественные деятели лгут или искажают информацию для личной или политической выгоды? Как определить, чему верить? Кому доверять? C чего начинать, проверяя факты?

Обладатель Пулитцеровской премии сайт PolitiFact предлагает семь советов для журналистов.

В материале, опубликованном в августе 2014-го, редактор Энджи Дробник Голан отметила: "В поисках доказательств мы используем специальное руководство, чтобы ничего не пропустить. Конечно, все случаи проверки фактов разные, но мы можем использовать одни и те же методы, чтобы найти факты и докопаться до истины". Ниже приведены советы Голан.

Попросите человека привести доказательства

"Мы считаем, что, даже когда люди утверждают что-то экспромтом, без подготовки, они, как правило, могут объяснить, откуда у них возникла эта идея. Обычно люди, даже приводя неточные сведения, не берут свои идеи из воздуха.

Рассматривайте доказательства, которые приводит выступающий, как ключ. Потом вы сможете искать другие доказательства, которые им противоречат или подтверждают их".

Посмотрите на то, что до вас нашли другие люди, занимающиеся проверкой фактов

"В PolitiFact мы обращаемся к нашему архиву, содержащему более 8 000 результатов проверки фактов, в поисках уже опубликованного нами контента на данную тему. Мы также пользуемся результатами работы наших друзей из Factcheck.org, блога Fact Checker издания Washington Post, Snopes и других сайтов, занимающихся проверкой фактов, – и соответственно оформляем ссылки на них, публикуя наши материалы. Мы рассматриваем информацию, которую они нашли, а затем сами проверяем доказательства".

Проведите поиск в Google – а затем повторите его

"Не ограничивайтесь поиском по одной или двум фразам. Используйте как можно больше различных комбинаций. Если мы пишем, например, об изменении климата, можно искать "изменение климата", "глобальное потепление", "выбросы углерода", "снижение уровня СО2", "электричество" и "правила ЮСЕПА".

Научитесь продвинутому поиску в Google, ищите по типу файла (file:pdf) или доменному имени (site:politifact.com). Знакомство с расширенными возможностями Google требует времени, но это очень полезный навык.

Ищите специалистов, представляющих разные точки зрения

"Эксперты могут посоветовать вам обратиться к результатам исследований, которые вы сами не смогли бы найти, кроме того, часто они могут предоставить важный контекст для исследований, о которых вы уже знаете. Эксперты также помогут вам избежать ложных предположений о сложных вопросах.

Попросите экспертов помочь вам в поисках других экспертов. Вы можете спросить: "Можете ли вы назвать кого-то, чье мнение вы уважаете и кто может не соглашаться с вами в этом вопросе?" Или: "Можете ли вы порекомендовать кого-то, кто считается авторитетом в этом вопросе?"

Что-нибудь еще?

"Задайте себе такие вопросы: "На что еще я не обратил внимания? С кем еще я могу поговорить? Существует ли какой-либо аспект проблемы, который я не учел?" Потратьте время на то, чтобы еще раз обдумать весь процесс, – это часто помогает найти последнюю, критически важную информацию, которая обеспечит успех процессу проверки фактов".

Africa Check – организация, ставящая своей целью способствовать точности информации, предоставляемой СМИ, также предлагает совет о том, как проверять высказывания общественных и политических деятелей. Они сформулировали вопросы, которые должны помочь журналистам оценить достоверность информации. Среди этих вопросов:

• Могут ли данные общественные деятели знать то, что утверждают? Получили ли они эту информацию из первых или вторых рук, может ли быть, что они услышали где-то эту информацию и поверили ей?
• Есть ли сведения о том, где эта информация была собрана? Общественные деятели часто представляют информацию, собранную много лет назад, как новые данные, не упоминая о датах.
• Анализируя статистические данные, спросите себя, была ли выборка достаточно большой? Была ли она полной?
• Как проходил сбор данных?

AfricaCheck советует: "Обратитесь к источникам данных, экспертам и к широкой публике. ... Проверка общественных дискуссий – дело непростое. Черт часто прячется в мелочах. Чтобы его найти, нужны выдержка и настойчивость".

Эксперт по распознаванию обмана Джанин Драйвер обучала сотрудников Федерального бюро расследований и других государственных агентов тому, как определять ложь. Вот пять советов, которые также могут пригодиться и журналистам:

• Сначала обратите внимание на то, как человек ведет себя в нормальной ситуации.
• Слушайте внимательно.
• Обратите внимание на "горячие темы".
• Задавайте дополнительные вопросы.
• Спросите человека, говорит ли он или она правду.

Драйвер предлагает заканчивать интервью вопросом: "Говорили ли вы мне правду, когда вы отвечали на мои вопросы?" Она говорит, что ее интересуют простые ответы: "да" и "нет"; если человек замнется, это может быть признаком того, что он был не вполне честен.

Шэри Рикьярди

ljnet

На прошлой неделе по заданию редакции я отправилась на пресс-конференцию одного крупного оператора наружной рекламы, чтобы узнать мнение самих руководителей бизнеса о предмете гордости московского мэра - очистке города от "засилья рекламы". На самой конференции об этом говорилось вскользь, поэтому по ее окончании я попросила одного из докладчиков - директора компании по продажам рекламы в Москве - дать мне небольшое интервью. Неожиданно он согласился.

Спонтанное интервью - сама по себе вещь сейчас редкая. Но от этого тем более ценная - как раз заранее согласованных вопросов и обтекаемых, отрепетированных ответов, в которых все конфликтные места обходятся стороной, мне в этой истории хотелось избежать.

Как вовлекать читателей в сообщество, покупать ли рекламу в фейсбуке, как часто и каким образом расшаривать ссылки на материалы.

Об этом рассказала Мэйв Шерлоу, редактор по работе с социальными сетями газеты The Guardian. Встреча «Секреты профессионального мастерства от The Guardian» прошла в Минске.

Мэйв Шерлоу работает в международном отделе одного из самых влиятельных изданий мира и специализируется на регионах, новости из которых слабо представлены на страницах The Guardian. Это Иран, Африка, Северная Корея и постсоветские страны, в том числе Беларусь.

Анна Иванова рассказала о стратегической роли технологий и нейросетей в развитии современной журналистики

— Вы пришли в тележурналистику в 1991 году, 25 лет назад. Какие самые главные изменения произошли с тех пор?

— На мой взгляд, произошла полная деградация журналистской профессии. Профессии, которая должна до сути докапываться, анализировать и пытаться разобраться во всем. Теперь это пропаганда, причем со всех сторон. Практически не осталось ни в России, ни в мире нормальных СМИ, которые бы пытались действительно заниматься профессиональной журналистикой в таком виде, в котором я ее понимаю. Про мир я, конечно, сильно загнул, но последние экзерсисы BBC про Путина ничем не отличаются в лучшую сторону, а скорее даже уходят в худшую от того, что делает, допустим, канал «Россия». «РБК последних лет развивался в направлении нормальной журналистики»

— И та, и другая стороны баррикады оказались занятыми не журналистами. Но тогда, например, РБК: насколько он был объективен до увольнения 13 мая главного редактора газеты РБК Максима Солюса, редактора службы новостей Романа Баданина и их шеф-редактора Елизаветы Осетинской?

— Мне говорить про РБК с точки зрения корпоративных правил, наверное, не стоит. Но кажется, что РБК последних лет — сайт, газета и журнал — развивались в направлении нормальной журналистики. РБК —один из немногих последних оставшихся островков объективности. За последние годы РБК удалось собрать интересную команду, которая, к сожалению, на днях ушла. Все пертурбации, по счастью, всегда обходили стороной РБК-ТВ, и я не ожидаю, что с ним что-то случится.

— Вы останетесь в РБК, если он перестанет быть таким островком объективности?

— Безусловно, уйду. Некоторые происходящие процессы мне не нравятся, но я не хотел бы об этом распространяться.

— Вообще, вы хотели бы заниматься журналистикой и вести свою программу до 80 лет, как Владимир Познер?

— Нет. Я не уверен, что хочу заниматься журналистикой всю жизнь. В том виде, в котором она есть. Есть какие-то другие проекты, отчасти связанные с журналистикой, которыми я занимаюсь и буду заниматься. Есть отдельные хорошие профессиональные журналисты. В нашем поколении они есть и, cлава Богу, работают. Даже в тех изданиях, в которых их, в общем, не ожидаешь увидеть.

— По поводу вех развития российской тележурналистики. Был захват НТВ Гусинского, уничтожение ТВ6 Березовского. Есть другие?

— Я бы датами так не мерял. Это как-то все постепенно развивалось. Причем я не могу назвать это строго регрессом. Например, как раз канал РБК-ТВ был изначально не вполне журналистский. Он много набрал людей, к журналистике отношения не имевших. Потому что найти журналистов, разбирающихся в экономике, было на тот момент очень сложно, и РБК — хороший пример, когда из непрофессиональных журналистов создалась профессиональная журналистская команда.

— Одно дело — экономические журналисты, а другое дело — экономическая грамотность населения. Насколько она высока с вашей точки зрения?

— Если говорить в целом, то, конечно, невысока. Потому, что грамотное население вряд ли будет брать микрозаймы и пользоваться подобными услугами. И даже до микрозаймов существовал ряд банков, который давал под 70% кредиты, и это свидетельствует о низкой грамотности. Но с другой стороны, я езжу по стране и встречаюсь с людьми. Отдельные люди сами прекрасно научились разбираться со своими финансами и торгуют финансовыми инструментами. И профессионально разговаривают на эти темы, с ними есть, о чем поговорить.

— Если говорить о той журналистике, которой вы занимаетесь в РБК, есть ли какие-то темы, которые руководство просит не поднимать?

— Такого нет. Ко мне ни разу не подходили с такими просьбами. Были претензии, возможно, по поводу не очень правильного освещения каких-то (как казалось тогдашнему начальству) тем. А так, чтобы запретили – такого не было. «Люди, работающие на «Дожде», свято верят в то, что говорят, но поэтому это и есть пропаганда»

— Вы говорили, что журналистика сошла на нет, осталась пропаганда. Вот телеканал «Дождь», например. Вы его к журналистике относите или пропаганде?

— Пропаганда очень сильно изменилась. Люди, работающие на «Дожде», свято верят в то, что говорят, но поэтому это и есть пропаганда. Сейчас изменилась сама парадигма СМИ. Если раньше человек смотрел ТВ, читал газеты, чтобы что-то узнать, то сегодня он включает ТВ исключительно для того, чтобы услышать подтверждение своей точки зрения. То есть если человек свято верит, что кооператив «Озеро» украл в России всё, он включает телеканал «Дождь», чтобы услышать его и не слышать ничего другого. Потому, что все остальные каналы вызывают у него эпилептические припадки и желание их выключить. Ну, есть какие-то компромиссные варианты типа РБК. Но в целом, людям не нужна информация. Им нужны эмоции, совпадающие с их эмоциями.

— Получается, журналисты везде подменяют объективность собственными взглядами? Но так было всегда.

— Если человек уверен в том, что все так и происходит, он это и транслирует. Это вовсе не значит, что ему кто-то сверху или снизу говорит: «Да, ты будешь говорить это и это…» Это просто собственное убеждение, которое транслируется как единственно верное мнение. Те же представители «Эха Москвы» утверждают, что приглашают разных гостей, и это правда. Но ведущие-то как раз все принадлежат к одному лагерю и очень агрессивному. Это просто трансляция определенными людьми определенных мыслей на определенную аудиторию.

— Вы сами себя считаете объективным журналистом?

— Ну, большую часть времени да. Я могу быть необъективным, потому, что у меня тоже есть свои убеждения и я их тоже отстаиваю. И для меня есть люди, для меня неприемлемые в моем эфире. Поэтому, наверно, я не очень объективный журналист. «Они, на мой взгляд, искренние идиоты»

— Кого вы никогда в жизни не пригласите в эфир?

— Я готов спорить с кем угодно, если этот человек обладает хотя бы минимальным IQ. Борового, например, не приглашу. Потому что есть люди с которыми можно дискутировать, а есть с кем нельзя. Для меня лично представляется идиотизмом спорить с тем же Боровым.

— Ну, это же первая плеяда бизнесменов-рыночников. Константин Натанович, а еще была биржа «Алиса», Герман Стерлигов.

— Стерлигов — просто ненормальный и всегда таким был. А Константин Натанович — он просто апологет невидимой руки рынка, которая все расставит по своим местам. Действительно, это первая плеяда бизнесменов, они искренне во все это верят. Их нельзя винить в какой-то ангажированности. Они, на мой взгляд, искренние идиоты. Причем часть из них менялась и превратилась в людей, с которыми я общаюсь с удовольствием. В частности, с той же Ириной Хакамадой. Сейчас это человек, чье мнение мне интересно. «Наше правительство, за редким исключением, — люди, приносящие вред стране»

— Как бы вы коротко описали свои убеждения?

— Коротко не описать. Меня тут с одного очень известного канала приглашали в эфир и прицепились на тему: на какую сторону вас ставить –государственников или либералов? Ответ был: «Я не государственник и не либерал. У меня есть свои убеждения, которые не совпадают ни с теми, ни с другими. Для кого-то я занимаю либеральную сторону, для кого-то я — вполне государственник». Редактор впал в состояние ступора: «Ну, мы так не можем. Нам нужно вас куда-то определить». В общем, участия в эфире не получилось. Описать мои убеждения с этих позиций невозможно. Что касается внутренней экономической политики, я считаю, что наше правительство, за редким исключением, — люди, приносящие вред стране. Что касается внешней политики, то я ее во многом поддерживаю. Я считаю, что страна находится в очень тяжелом состоянии. Но люди, которые причисляют себя к либеральному лагерю, тоже не приносят пользы, как и правительство, находящееся у власти. Ну, что мне с этим делать? Это моя позиция, если так коротенько.

— Как вы отдыхаете? Или не до этого?

— Отдыхаю и путешествую. Но это все равно работа. Для меня любая поездка — это всегда работа мысли над каким-то новым проектом. Путешествуя по Европе, я в основном занимаюсь историей Первой и Второй мировых войн. Это мое хобби, и вместо того, чтобы рассматривать какие-то достопримечательности или спокойно выпивать в баре, я начинаю раскапывать неизвестные мне данные. А потом это выливается обычно в какой-то новый проект.

Источник: Anews Интервью