На конгрессе новостных СМИ в Вашингтоне представили отчет Всемирного издательского форума «Тренды в редакциях»

Полная версия отчета размещена в платном доступе на сайте Всемирной ассоциации газет. Основные 9 трендов в редакциях по всему миру опубликован на сайте journalism.co.uk

1. Геймификация новостей и виртуальная реальность

Благодаря таким технологическим новинкам как 3D-шлем Google Cardboard и шлем виртуальной реальности Oculus Rift редакции все чаще используют игры и ВР в освещении новостей. Интерактивную игру Би-би-си Syrian Journey («Поездка по Сирии»), запущенную в этом году, раскритиковали The Daily Mail и The Sun за «превращение человеческой трагедии в детскую игру». Однако редактор отдела разработки The Guardian Кит Стюарт утверждает, что эти оценки вызваны «непониманием того, чем являются, или могут стать, игры». Менеджер проектов Европейского центра журналистики Антуан Лоран отмечает, что игровые элементы позволяют бороться с «недостатком интереса и недостатком инновационности в освещении тем, связанных с развитием и развивающимися странами». ЕЖЦ профинансировал создание игры Rebuilding Haiti («Восстановим Гаити»).

Среди других приведенных в отчете примеров геймификации новостей — #HungerProject филиппинского онлайн-СМИ Rappler и интерактивный фильм-игра Pirate Fishing от Al Jazeera.2. Сложности с защитой источников информацииВо многих странах в результате «эффекта Сноудена» данные, которыми обмениваются журналисты с истончниками с помощью Интернета, все чаще становятся объектом слежки со стороны властей и хакерских атак. В результате все больше информации передается при личных встречах, чтобы избежать какого-либо электронного следа. По словам бывшего редактора The Guardian Алана Расбриджера, заниматься журналистикой расследований в таких условиях будет сложнее.

В то же время, в Швеции законодательство настолько сильно защищает конфиденциальность источника, что за раскрытие тайны журналист может попасть в тюрьму.3. АвтоматизацияВыступая на конгрессе, вице-президент Associated Press Лу Феррара рассказал, что автоматизация новостей привела к тому, что у журналистов агентства стало на 20% больше времени, которое они могут посвятить более серьезным темам. Газета Los Angeles Times также использует автоматизацию при освещении определенных тем — например, первых новостей о землетрясении в Калифорнии в феврале 2013 года. В то же время, критики такого подхода утверждают, что роботы могут лишить журналистов рабочих мест.

4. Эффект Charlie Hebdo

Январское нападение на редакцию журнала Charlie Hebdo в Париже вернуло на повестку дня вопрос личной безопасности журналистов, тестирующих границы свободы слова. Кроме того, освещение последовавших за нападением терактов с захватом заложников вызвало вопросы, насколько журналист имеет право раскрывать информацию о том, что ему стало известно в ходе спецоперации. Бывшие заложники подали в суд на французский телеканал, который в прямом эфире раскрыл место, где они прятались от вооруженного захватчика.

5. Подкаст-революция

Одним из самых известных подкастов за последнее время стал Serial — серия подкастов о жизни американца, обвиненного в убийстве своей девушки. Это не единичный пример. «От Копенгагена до Чикаго люди собираются на совместное прослушивание аудиозаписей в театрах, церквях, парках и даже, как ни странно, кинотеатрах, где на экранах идут зарубежные аудиосериалы с английскими субтитрами», — говорится в отчете. По данным компании Pew, 17% американцев слушают подкасты хотя бы раз в месяц (в 2008 этот показатель составлял 8%).

6. Популярность чат-приложений

Все больше редакций используют мобильные приложения для чата, такие как WhatsApp, WeChat или Line. В апреле Би-би-си запустила «горячую линию» в Viber для помощи выжившим после землетрясения в Непале. Мобильные приложения хорошо работают там, где скорость мобильного интернета лучше, чем на стационарном компьютере. В некоторых странах более 70% пользователей мобильных телефонов используют WhatsApp: например, в Малайзии, Южной Африке или Сингапуре.7. Эволюция онлайн-аналитики

За последние годы система работы с данными Интернет-статистики «претерпела значительные изменения», — говорится в отчете. В качестве положительного примера по превращению онлайн-статистики в доступный ресурс и инструмент для редакций приводится система статистики Ophan, которой пользуется The Guardian. По словам директора отдела исследования аудитории The New York Times Джеймса Робинсона, в его газете большое внимание уделяется вовлеченности аудитории и ее мотивации, и меньшее — объему.

8. Стремление к гендерному балансу

Согласно исследованию, проевденному Международным женским медиа-фондом (IWMF), женщины составляют лишь 36 процентов от репортеров и 25% от менеджмента в СМИ по всему миру. Одна из самых эффективных стратегий по борьбе с этим неравенством, пишет сайт journalism.co.uk, применяется компанией Bloomberg, которая вводит новые показатели и цели работы, направленные на привлечение большего количества женщин на лидерские позиции. Кроме того, отчет обращает внимание на усиление тенденции «кибермизогинии» — женщины-журналистки чаще становятся объектом онлайн-атак от хейтеров, чем мужчины.

9. Больше инноваций в небольших СМИ

Небольшие СМИ стали больше экспериментировать с новыми технологиями. Des Moines Register добавляет к новостям виртуальную реальность, новостное агентство VietnamPlus привлекает молодую аудиторию с помощью рэпа, а сигнапурская газета Straits Times создала сразу три специальных ресурса, где читатели и журналисты могут обмениваться информацией и фотографиями на тему развлечений, образования и путешествий.

Текст и фото mediakritika.by

Юрий Сапрыкин, бывший главный редактор российского журнала «Афиша», прочел лекцию «Куда мы катимся: журналистика между “Сегодня” и “Завтра”» в Школе гражданской журналистики. Он рассказал об «информационных пузырях», важности human touch и гибели фактчекинга. Медиакритика.by записала самые интересные тезисы.

О скорости распространения информации

Скорость распространения информации стала неизмеримо выше, и поэтому если раньше у тебя был какой-то производственный цикл — номер подписан, номер ушел в печать, через 10 часов он появится на прилавках, или через два дня, если речь идет о журнале, в какой-то момент можно выдохнуть и задуматься о том, что делать дальше, — то сейчас никакого такого цикла нет. Все время надо что-то делать и вообще кто быстрее, тот и прав.

О восприятии изданий

Вся эта заточенность под социальные сети, под SMM, под лояльность через подсчет количества лайков, через подписку на аккаунты привела к тому, что люди уже не очень-то воспринимают издание как издание. Действительно всем очевидно, что люди кликают на интересную статью, не всегда понимая, откуда она взялась. А если уж издание называется «Слон» или «Сноб», то для читателя все сливается в одно целое. И еще Colta там же. Все — один большой конгломерат, из которого в фейсбуке на тебя периодически выпрыгивают статьи. В такой ситуации поддерживать какую-то марку, какую-то идеологию, какие-то голос и знание становится очень сложно.

О лонгридах

Есть знаменитый пример того, как должны выглядеть в будущем так называемые лонгриды — это спецпроект «The New York Times» Snow Fall. Такая гигантская мультимедийная штука, из которой на тебя помимо текста выплывают картинки, видео, шумы и так далее. Сейчас в стилистике этого Сноуфола заверстываются материалы Дарьи Асламовой в «Комсомольской правде» про то, как тяжко русским жить в Литве, и какое там фашистское правительство. Подозреваю, что у него есть даже мобильная версия, и все это здорово работает на экране мобильного, как предсказывали эксперты пять лет назад.

О нежурналистике

В ситуации, когда все стало высокотехнологичной пропагандой, есть искушение вообще плюнуть на эту профессию и заняться чем-то близким, но немножко другим. Есть ценностно чуждый мне, но, безусловно, мощный в каких-то своих медийных компетенциях ресурс «Спутник и Погром». Давайте сделаем такой же, но с противоположным идеологическим знаком. То есть, давайте будем просто заниматься откровенной пропагандой. Или давайте вообще на все это плюнем и будем делать какие-то вещи для вечности — «Арзамас». Безусловно, это не журналистские материалы, да и вообще не медийные материалы. Это какие-то книжки в цифровой форме, которые можно поставить на полку и когда-то в вечности к ним вернуться. Тем более, как показывается практика, никакой вечности, в которой ты читал бы потом материалы «Арзамаса», не существует. Это актуально именно для этого времени, когда оказываются невозможными какие-то более сиюминутные, честные и профессиональные журналистские вещи.

Об «информационных пузырях»

Настоящая беда еще глубже — беда в том, что все эти наши дорогие пользователи и мы с вами просто в силу технологического устройства соцсетей загоняем себя в такие «информационные пузыри» из-за того, что мы лайкаем то, что нам нравится, и больше смотрим те аккаунты, которые нам нравятся, но постепенно сеть, будь то Фейсбук, Гугл или что угодно, все больше нам их и показывает. И не показывает то, что нам не нравится. В результате мы оказываемся в таком коконе, в котором есть какой-то набор тем и интерпретаций этих тем, и извне которого до нас чисто технологически ничего не долетает. Иногда в этот кокон влетает какой-нибудь твит Егора Холмогорова, и ты думаешь: «Какой ужас, вот, оказывается, что в жизни бывает!» Но если ты специально не следишь за творчеством этого автора, то может показаться, что вообще и нет таких людей, и нет таких взглядов, и нет таких интерпретаций реальности, и все нормально.

О несостоявшихся журналистских подвигах

А еще появилась довольно популярная позиция: вы знаете, все так сложно, так сложно и непонятно, где правда, а где ложь, и кто сбил самолет, мы никогда не узнаем, поэтому лучше об этом не думать. Такая очень изящная московская интеллигентская отмазка. Но штука-то в том, что самолет кто-то сбил. Его могли сбить с двух разных сторон, и он совершенно точно не сам упал, и на этот вопрос есть ответ, и он один. И миссия журналистов в некотором роде и заключается в том, чтобы дать этот единственно верный ответ. И они его дают. Но дальше тот информационный мир, в котором мы существуем, оказывается устроен так, что этот ответ очень легко не услышать или не заметить, или сделать вид, что это не ответ, а просто одна из версий, а на самом деле все сложно и неоднозначно. И это ловушка, в которую, за редким исключением, проваливаются все блистательные журналистские подвиги.

О несбывшихся надеждах

Тема моей лекции — «Журналистика между “Сегодня” и “Завтра”». «Сегодня» и «Завтра» — две знаковые газеты 90-х годов. Газета «Сегодня» входила в холдинг «Медиа-мост» и была абсолютно блестящим изданием на деньги редактора Гусинского, в котором работал весь цвет журналистики в диапазоне от Сергея Пархоменко до Михаила Леонтьева (тогда разница между ними была не так велика, как сейчас). Казалось, что это наше светлое европейское будущее наряду с газетой «Коммерсантъ», про которую ничего особенно объяснять не надо – она и сейчас в прекрасной форме. Газета «Завтра» наоборот воспринималась как какое-то маргинальное безумие: сидит куча каких-то недобитых коммунистов в окопе и оттуда в ужасной, замшелой, пропагандистской стилистике что-то орет. Есть безумные передовицы Проханова и какой-то коллектив людей: полковник Шурыгин, журналист Бородай, карикатурист Геннадий Животов, которые пишут совершенно оголтелый пропагандистский бред. Казалось, что есть профессиональное европейское будущее и есть замшелое, отсталое, совковое пропагандистское прошлое. А в результате все вышло ровно наоборот: будущее оказалось совершенно не таким, каким мы его тогда себе представляли. Если смотреть на российский медийный ландшафт сегодня, то выясняется, что стилистика газеты «Завтра», язык газеты «Завтра», система ценностей газеты «Завтра» полностью победили. Все стало газетой «Завтра».

О приспособлении к новым форматам

Все лекции, на которых я рассказывал, как через пять лет мы все будем читать с мобильного телефона, в основном были посвящены тому, как эту корректную, профессиональную, европейскоориентированную журналистику переложить на новые технические средства. Тогда казалось, что проблема заключается в этом: бумага умирает, и надо как-то переползти в новый цифровой мир, не растеряв денег, завоевав новых читателей, перейдя на новые форматы. В результате оказалось, что глобальная газета «Завтра» тоже прекрасно переползла в эти форматы и с помощью государственных денег чувствует себя в них совершенно замечательно. Что SMM «Life News» и те умения, с которыми «Life News» ведет себя в социальных сетях ничуть не хуже, если не превосходит по качеству SMM старой «Ленты.Ру» и вообще кого угодно.

О гибели фактчекинга

Одна из вещей, которая появилась с одной стороны в связи с быстротой и дешевизной распространения информации, а с другой стороны в связи с информационной войной, — это полная гибель фактчекинга. То есть в каком-то прекрасном и совершенном мире существует служба фактчекинга «Нью-Йоркера», который всем людям, упомянутым в материале, звонит по 30 раз и выверяет каждый упомянутый о них факт, но в реальности не то, чтобы фейсбучные пользователи, а уже и большие информационные агентства давно забили на все. История с новостями из Кореи, которая повторяется раз за разом с пугающей частотой, лишний раз это доказывает.

О human touch

Мне кажется, что самыми важными сейчас являются материалы или журналистские стратегии, которые проламывают стенки «информационных пузырей», оказываются значимыми и релевантными для людей с противоположными взглядом на жизнь и разными системами ценностей. Образцовым примером для меня является материал Елены Костюченко про бурятского танкиста. Это какая-то штука, которую прочитали абсолютно все. История, которая тебя захватывает эмоционально. Она очень человеческая. Когда люди, начитавшиеся западных книг про медиаменеджмент, говорят про human touch, они имеют в виду, наверное, что-то более сентиментальное, с сайта AdMe.ru, а тут это не human touch, а какой-то просто удар в лоб. Это история, которую невозможно опровергнуть, потому что вот живой человек, который рассказывает о своих похождениях, причем рассказывает абсолютно неангажированно, с холодным носом. Еще один пример материала, который действует безотказно вне зависимости от того, каких ты убеждений придерживаешься, кому ты ставишь лайки и в каком окопе ты сидишь, – это фотографии Максима Авдеева последнего года. Качество материала сразу видно по тому, что его невозможно прицепить на знамя ни одной из враждующих сторон. Они задают какую-то гораздо более сложную и трехмерную картинку, и в этом их безусловное достоинство.

О новостях на экране блокировки

На чем мы будем читать журналы и газеты через пять лет? У меня есть две гипотезы. Мне кажется, что через пять лет мы будем читать все это, во-первых, в мессенджерах, а, во-вторых, в часах. Уж сколько раз это происходило: когда компания Apple выпускает какой-то предмет, который кажется ненужной глупостью, абсолютной блажью и излишеством. Но проходит пять лет, и оказывается, что именно это и становится каким-то базовым средством коммуникации и донесения информации. Мне искренне кажется, что Apple Watch — это такая тупиковая ветвь эволюции, и уж из этого точно ничего не выйдет. Наверняка они закроют производство года через два, поняв всю бесперспективность. Но при этом я совершенно не удивлюсь, если окажется, что они правы и опять все угадали. На самом деле и в истории с часами, и в истории с мессенджерами, в которые стремительно скатывается весь остальной интернет, вопрос только в одном: а как выглядят вот эти новости, эти журналистские материалы в каком-то формате маленькой картинки или маленького сообщения. Уже сейчас, если вы себе настроили в «Медузе», в «Guardian», в «New York Times» или где угодно push-уведомления, то основным интерфейсом, в котором вы взаимодействуете с новостями, оказывается даже не экран вашего мобильного телефона, а экран блокировки. Если телефон у вас лежит в кармане некоторое время, то потом вы читаете все новости, не включая его. И это ровно те новости, которые будут вылетать и точно так же высвечиваться на ваших экранах, и те же новости, которые будут появляться в каком-то виде в этих часах.

О базовых ценностях

Эти вишенки на торте: часы, дроны, издание Vox со своим human touch и прочими достоинствами – все это не отменяет традиционных журналистских добродетелей. Это приемы, которые должны знать свое место, не заменяя базу, которая есть в этой профессии. Я абсолютно убежден, что независимо от того, какой период мы сейчас переживаем, насколько газета «Завтра» со своей стилистикой и системой ценностей пожрала все вокруг, куда переезжают редакции и какими методами обхода блокировок они пользуются, все равно база остается той же самой.

Софья Урманчеева

Mediakritika.by

Фото: Журнал Афиша

История с избиением сотрудниками администрации Улан-Удэ съемочной группы телеканала "Россия 24" получила новое развитие.

Мэр Александр Голков обратился в полицию с заявлением, в котором говорит, что журналисты избили его микрофоном. Градоначальник полагает, что за скандалом стоит некий политический заказ.

"Из заявления корреспондента следует, что, получив редакционное задание, он 2 декабря прибыл в Улан-Удэ для съемок сюжета. В этот же день вместе с оператором он пришел в администрацию города, зашел в кабинет мэра и попросил дать интервью о размере и обстоятельствах получения им крупной премии. Однако чиновник отказался разговаривать с репортером, оттолкнул его и попытался выйти из кабинета. После этого находившиеся рядом сотрудники администрации, применяя силу, вывели корреспондентов из кабинета и отняли видеоаппаратуру", - говорится в сообщении СКР.